— Вот именно, откуда у меня взялось четыре сестры, когда их пять? И откуда ей знать, что за вещи были при мне, если убийцы разъехались, бросив повозки на дороге, и она их в глаза не видела? Да, теперь все сходится. Нищий не лгал. Ограбление было просто для отвода глаз».
— Преподобный отец, — прервал его Август, — мы не выслушали еще одного свидетеля.
Флориан слегка нахмурился, но тотчас же согнал с чела проступившую на нем досаду. — Да? Кто же это?
— Вон тот юноша. Михал из Кракова. — И, выступив вперед, Август указал на Мадленку.
Глава одиннадцатая,
в которой князя Августа выводят на чистую воду
Глаза всех присутствующих обратились на диковинно одетого юношу с морковными кудрями, и Мадленке, столь неожиданно оказавшейся в центре всеобщего внимания, стало, мягко говоря, малость неуютно. Она застенчиво кашлянула, сняла шапку и поклонилась так низко, как только умела.
— Он сказал, что ему известно нечто о том, что произошло на твоих землях, — донес подлый Август, Брови князя Доминика взметнулись вверх.
— Что ж, юноша, говори.
Как тебя зовут?
— Михал, ваша милость.
Вблизи князь гляделся еще краше, чем издали, и на мгновение Мадленка даже ощутила легкий укол ревности. Э-эх, и повезло же покойной жене князя Доминика! Не в том смысле, конечно, что покойная, а в том, что была его женой. Такое счастье выпадает далеко не каждой женщине, ох, не каждой! Вот ее, Мадленку, и вовсе хотели упрятать в монастырь, за птицами приглядывать. Тоже мне, нашли занятие для благородной панны.
— Говори, — велел князь, удивленный странным молчанием рыжего отрока.
Мадленка опомнилась."
"— Наверное, ваша милость, я не скажу вам ничего особенного, — Мадленка замялась. — Это не о том, о чем вы думаете. Не о нападении на мать-настоятельницу, упокой господь ее душу, — Мадленка набожно перекрестилась.
— Аминь, — счел нужным вставить епископ Флориан.
— По дороге сюда, — сказала Мадленка, — я видел отряд крестоносцев.
На лице Флориана изобразилось величайшее замешательство. Мадленка же подняла голову и впилась глазами в Августа.
— О, ваша княжеская милость, это был особенный отряд. Они все лежали на дороге мертвые.
Август дернулся, сглотнул слюну и багрово покраснел. «Выдал себя, негодник», — злорадно подумала Мадленка.
Кто-то из вельмож тяжело вздохнул. Мадленка поймала взгляд одной из дам — спокойный и сосредоточенный, ждущий продолжения.
— Я подумал, — спокойно продолжала Мадленка, — что, раз это произошло на вашей земле, князю следует знать об этом, и поспешил сюда.
