)
И все-таки, когда Мадленка попыталась себе представить, сумела бы она добить его, если бы знала побольше о его прошлом, она вынуждена была признать, что нет, не смогла бы. Во-первых, у него были такие потрясающие синие глаза, а во-вторых… Тут Мадленка сама разозлилась на себя, поняв, какой чепухой полна ее голова.
«Ах, если бы тут был мой дедушка! — думала она с отчаянием. — Уж он-то наверняка бы сразу догадался что к чему, а я — я не могу, нет, не могу! У меня до сих пор перед глазами стоит бедный Михал и эта проклятая рысь.
У-у, сатанинское животное! (Мадленка злобно дернула за узду, и конь недовольно мотнул головой.) И я даже не могу его оплакать, потому что не знаю, кто мои враги».
Врагом и в самом деле мог оказаться кто угодно. То и дело Мадленка косилась на Августа, размышляя, можно ли ему верить. Она помнила, как он был потрясен, увидев останки своей крестной матери, но это ничего не значило — ведь лже-Мадленка изображала потрясение ничуть не хуже. А что если он в лицедействе не уступает ей?
«Интересно, откуда она могла взяться? — мучительно размышляла Мадленка.
— При дворе князя ее никто не знает, иначе она бы не могла так свободно изображать меня. Значит, она не из здешних мест. Но откуда? Откуда же?»
И взорам Мадленки представился огромный, необъятный мир, кишевший ее врагами, и в каждом уголке затаился возможный убийца.
«Ясно одно — им во что бы то ни стало надо убедить князя Доминика, что это дело рук крестоносцев, иначе им самим несдобровать.
Только вот стрелы они используют особенные, а раз так — надо познакомиться с этим Даниилом из Галича».
Покамест из числа подозреваемых можно было исключить самого князя Доминика, ибо становилось очевидно, что он сам был обманут. Кроме того, свою роль сыграло другое, весьма существенное соображение: как-то не верилось, чтобы такой красавец, богач и вообще один из первых вельмож королевства занимался столь гнусными делами.
Мадленка закусила губу. Соображения соображениями, да и князь, спору нет, красавец хоть куда, только вот те люди, что напали на них десятого мая, были очень уж хорошо организованы.
Дружина у князя Диковского отменная, а раз так, пренебрегать им ни в коем случае нельзя.
Но самое главное — мотив и подоплека этого странного и страшного дела — по-прежнему скрывались в густейшем тумане, а ведь еще дедушка Мадленки говорил: «Ничего, рыжее мое солнышко, на свете не бывает просто так».
«Завещание! — озарило Мадленку.
