Темное влечение

Дверь распахнулась, и изнутри на меня уставился высушенный труп мужчины, поразительно напоминающий бывшего дворецкого. Того самого, которого Кайл должен был выгнать из замка.

Недолго думая, я сунула туда же швабру, обливаясь холодным потом от страха, и быстро захлопнула дверцу.

Теперь к моим переживаниям добавился еще и ужас от мысли, что Кайл после ритуала Аралишгаль мог превратиться в убийцу. Богиня смерти обещала ему безумие в обмен на безграничную власть. Что, если это уже случилось? Что, если Кайл Шерье теперь такой же, как и его отец, мертвый король по прозвищу Джейк Злая голова? Ведь тот славился именно тем, что частенько превращал своих слуг в мертвецов.

Но, к сожалению, развеивать мои страхи и сомнения никто не спешил. Несколько раз я пыталась зажать нашего дворецкого в каком-нибудь углу и выпытать у него, что вообще происходит и что меня ждет. Но, во-первых, взрослого мужчину не очень-то и зажмешь где-нибудь, а во-вторых, Фейн каждый раз спокойно отвечал мне, что на мой счет распоряжений не поступало.

Я должна продолжать жить там, куда меня поселили по приказу графа, и есть то, что велено по приказу графа.

Собственно… больше ничего мне и не оставалось. Хотя грех было жаловаться. За неделю, проведенную таким образом, я успела отдохнуть, привести себя в порядок и даже, кажется, похорошела от безделья.

Только тоска с каждым днем становилась все невыносимее. Тоска и подозрения, так похожие на страх.

Но однажды ночью мои тягостные размышления о том, где же граф и что с ним происходит, резко закончились.

Примерно в то же время, как солнце опустилось за горизонт, дверь моих покоев резко распахнулась, словно ее кто-то пнул ногой, а затем с громким хлопком закрылась, предварительно пропустив внутрь Кайла Шерье.

Мне хватило одного короткого взгляда на него, чтобы понять: с графом что-то не так. Его черные глаза опасно блестели, волосы растрепались по плечам и слегка падали на лицо беспорядочными прядями. Он не выглядел неряшливо, лишь немного дико, почти хищно, с этой расстегнутой до середины груди рубашкой, отсутствующим камзолом и плотно сжатыми челюстями.

Но сейчас, вот таким по-животному живым, он вдруг показался мне еще красивее, чем прежде.

— Ваша светлость?.. — прошептала я, чувствуя, как перехватывает дыхание, как сводит спазмом горло.

— Ниара… — проговорил он так, что все внутри перевернулось. Мурлыкающе, низко и будто предупреждая о чем-то.

А затем он шагнул ко мне.