Пока мальчишка справлял нужду и пил, Иван обратился к матери:
– Чего ж ты за парнем не следишь, Тактарова? Или все равно тебе, что с ним станет?
– Чего за ним следить-то? Он большой уже, своим умом должен жить, – проворчала в ответ женщина. – Пока маленький был, беспомощный, я следила, выхаживала. А теперь пущай сам карабкается.
– Тебя твоя мамаша так же воспитывала? – съязвил Старцев. – Небось лет до двадцати под родительским крылышком нежилась!
– Я девкой родилась. Мне полагалось нежиться. А он мужик!
– Ты отцом-матерью воспитывалась и вон в какую яму сковырнулась! Ладно, ты сама себе такую долю выбрала: не работать, пить, гулять, развратничать.
А его зачем на погибель обрекаешь? Обеспечь ему должный надзор, а он уж сам после решит, в хлеву ему хрюкать или человеком стать!
Пока товарищ делал тщетные попытки вправить мозги непутевой бабе, Васильков прислушивался к звукам, исходящим из ванной. Там по-прежнему текла вода из крана и происходила какая-то возня.
Потом она стихла.
Васильков заволновался, заглянул в небольшое помещение и обомлел. Внутри никого не было.
– Иван, он сбежал!
– Как?! Куда?!
– Через окошко небось, – заявила нетрезвая мамаша, махнула рукой и направилась в спальню.
Только теперь сыщики обратили внимание на открытое маленькое оконце под потолком, сквозь которое пацан и утек на кухню. Оба бросились дальше по коридору.
На кухне они нашли тот же мусор, старый стол с пустыми бутылками и остатками вчерашнего пиршества.
Вдоль стены стояла садовая лавка, на полу валялся сломанный табурет. Тимура не было.
Старцев выглянул в открытое окно, осмотрелся и процедил:
– И здесь таким же способом ушел. В метре по внешней стене тянется пожарная лестница.
Все четверо живо покинули квартиру, спустились вниз, разделились, быстро обошли кругом ветхий дом, но мальчишку, разумеется, не нашли. Он удрал.
– Где же его теперь сыщешь? – недовольно пробурчал Иван. – Придется завтра еще раз сюда приехать.
Васильков прислушался.
– Подожди-ка.
Старцев с инспекторами замерли."
"Тонкий слух фронтового разведчика уловил шорох внутри первого этажа все того же полузаброшенного дома. Александр осторожно приблизился к оконному проему. Иван последовал за ним.
Когда бывший командир роты взялся за подоконник и жестом попросил подсобить, Старцев прислонил трость к стенке дома и шепнул:
– Осторожнее. Вдруг он и в самом деле раковину на голову наденет. Они тут все такие.
