Темные не признаются в любви

Разве что смущение заставляло прятать лицо на плече у кромешника.

— Спускаемся в зал спокойно, — прошептал он, успокаивающе целуя меня в висок. — Никто ничего не видел и не слышал.

Одной рукой обнимая за талию, окутав вихрями тьмы, Джаред свел меня по ступеням вниз.

Все-таки мрак — замечательная штука, помогает маскироваться, уберегая от любопытных взглядов.

Лорд Харн вернулся на свой наблюдательный пост. Мы с Джаредом заняли свободные места в третьем ряду.

Я долго не могла успокоиться, выровнять дыхание, сердце стучало в груди как безумное.

Спасло меня искусство — библиотекарь читала вполне приличные стихи, наполненные любовью к родине. Патриотка, оказывается.

— И напоследок я хочу поделиться с вами строками, которые бог вдохновения послал мне в минуту опасности. — Глаза девушки влажно заблестели. Выискав взглядом кого-то в полумраке, она добавила: — Этот чудесный мужчина спас невинных дев от подлых покровцев.

Поэтесса, не обращая внимания на оживившихся зрителей, закрыла глаза и принялась эмоционально декламировать:

Последнюю строчку она произнесла экзальтированно, воздев к потолку тонкие руки.

— Посвящается лорду Харну, — добавила томным голосом после краткой паузы.

Очкастый кромешник в этот момент что-то говорил подошедшему к нему офицеру, поперхнулся словами. Закашлялся.

Тихо смеясь, коллега несколько раз хлопнул его по спине.

— У Мадлен появилась соперница? — не удержалась я от шутки.

— У наших избранниц их не бывает, — отстранении ответил Джаред, глядя на сцену.

Там устанавливали прямоугольник из досок, а в десяти — пятнадцати шагах от него небольшой стол. О таком щите говорила Мадлен? Значит, это предпоследний номер?

Гадать долго не пришлось — зельеварша появилась на сцене. Положив свой чемоданчик на стол, она деловито достала из него пояс с… ножами?

Даже Джареда спросила, видит ли он то же, что и я.

— Да, это метательные ножи.

Зал замер. Все помнили, что специализация зеленоволосой девушки — зелья, а тут вдруг ножи!

В сгустившейся тишине Мадлен приблизилась к мишени, сократив расстояние на две трети. Вытащила из пояса черный нож и, держа за стальную рукоятку, бросила.

С глухим звуком он воткнулся прямо в «сердце» — на щите белели контуры человека, раскинувшего в стороны руки.

Новый нож. Замах. Бросок.