Темные не признаются в любви

— Джаред… я люблю тебя…

Слова прозвучали слишком поздно… Слишком поздно я призналась даже самой себе. И от этого рыдала душа. Самое страшное признание в любви — признание умирающему. Мужчине, который уходит навсегда.

— Я люблю его, боги! Не отбирайте его у меня! Не оставляй меня, Джаред, пожалуйста!

— Никогда… не оставлю…

Сквозь слезы я увидела, что он открыл глаза. Глаза, полные мерцающего серебра.

— Джаред! Ты живой… Слава всем богам!

Страх не ушел. Но Джаред жив, а значит, я не позволю смерти прикоснуться к нему!

— Так, сейчас я отдам тебе часть своего резерва, затем подлатаю экспресс-заклинанием, — сообщила быстро о планируемых действиях.

— Ничего не нужно, Элея. Тьма сама исцелит.

Я набралась смелости и посмотрела на проникающее ранение. Его прикрывал сгусток тьмы. Действительно, она лечила…

— Ну вот, пришлось почти умереть, чтобы невеста перестала тебе выкать, — прохрипел Джаред чуть слышно, но я, разумеется, услышала.

Несвоевременно накатила тоска. Какая я ему невеста?.. Он не просил моей руки, да и вряд ли император Давелии позволит своему наследнику жениться на не самой родовитой аристократке, к тому же из Латории.

Долго предаваться печали не вышло — я отметила, что серебро в глазах принца сменилось тьмой. Он ослаблен? Бой, а потом ранение, теперь исцеление — все тянет силы.

Вспомнив, как преподавательница предложила своему оборотню кровь после поединка, я протянула руку запястьем вверх. Джаред, как выяснилось, не оборотень, но кровь должна помочь все равно.

— Кровь… тебе нужна кровь, Джаред? Бери.

— Нет, Элея. — Слабо улыбнувшись, он покачал головой. Но какой же голодный у него был взгляд! — Мне не нужна твоя кровь. Мне нужна ты вся.

И, резко приподнявшись на одной руке, второй дернул меня к себе на грудь и поцелуем накрыл мои губы.

Горько-сладкий поцелуй, приправленный испугом, что едва не потеряла его, и счастьем, что он жив, кружил голову. Я таяла, плавилась под натиском искушающих губ. Растворялась в страсти, отдавшись всецело безумно прекрасному чувству.

Когда вынырнули из хмеля на двоих, глаза кромешника избавились от мрака, а рана на груди исчезла. Поразительно, но даже дыры и кровь пропали с одежды!

— Меня не так легко убить, Элея, — хрипло, прерывисто дыша, произнес Джаред и посерьезнел. — Сейчас у меня одно уязвимое место — и это ты, моя избранница, моя спутница. И одновременно ты — моя сила, Элея, свет моей души.

Подобные признания испугали.