И, хотя меня пошатывало от эмоционального истощения, Джаред согласился с моим решением, но заставил опереться на его руку.
Путь от беседки дался тяжело: ноги дрожали и не желали быстро идти, и на некоторое время я сосредоточивалась на движении. Вглядываясь в снег, я пыталась уловить юркую мысль – какая-то странность не давала покоя.
– Арк, ты не выглядел удивленным, увидев Арно.
Замечание Джареда выдернуло из напряженных размышлений, и я прислушалась к разговору мужчин.
– Я подозревал его.
– Но не сообщил?
– Обвинять голословно? Я не привык без доказательств.
– Ты обязан был рассказать о своем подозрении. Что еще ты утаил от меня, Арк?
Вырвавшийся вперед Грегерсон покачал головой:
– Я виноват, согласен. Готов понести наказание.
Коротенький диалог на спокойных тонах, но сколько всего осталось невысказанным и непонятным мне.
Кстати о непонятном.
– Вы назвали меня своей дочерью, – фактически обвинила я идущего впереди брюнета.
– Боги упаси! Я даже не знаком с вашей матерью, леди, – притворно возмутился он.
И, не дав мне и рта открыть, уже спокойно уточнил: – Вы – моя принятая дочь. Почувствуйте разницу.
– Ну да, выгнать из рода легче.
Грегерсон издал странный звук.
– И не надейтесь, леди. Такими маленькими злючками не разбрасываются. Я, может, мечтаю выдать вас выгодно замуж.
– Что?.. – Я застыла в шоке.
– А чего тянуть? Я и жениха присмотрел, награжу вами, пускай мучается.
Джаред, приобняв за талию, слегка подтолкнул меня вперед.
– Арк, прекрати пугать Элею, – велел вампиру и уже для меня добавил: – Хорошая моя, никто тебя ни к чему не станет принуждать.
Парк заканчивался, и я мимоходом поняла, что показалось странным. Следы. Их было мало на снегу. Арно, несчастной девушки и мои. Кромешник с вампиром пришли не со стороны университета? Что тогда они делали в парке? Гуляли?
Глупые мысли приходят несвоевременно. И я, выкинув их из головы, задала важный вопрос, тот, от которого Грегерсон, как подозреваю, меня пытался отвлечь:
– Почему вы приняли меня в род?
Вопреки ожиданиям, ответ получила честный и откровенный:
– По просьбе друга, чтобы меткой рода я перебил метку жертвы, которую поставил вам Арно.
– Метку жертвы? – Мороз по коже продрал от пяток до макушки.
Такой знак вампиры, преступившие закон и утратившие всякое понимание добра и зла, наносили людям, которые умирали в течение суток. Жертва, на которую открыта охота. Жертва, которую вот-вот сожрут, наслаждаясь каждым глотком крови… Самый страшный, беспощадный знак.
