Темные предки светлой детки

И тут снова надо отдать должное директрисе. Если ей докладывали, что кто-то из контингента заболел, то Наталья Ивановна моментально переводила больного в бокс, который оборудовали в подвале.

– Нам не нужен повальный грипп, – строго говорила начальница, – да и простуда тоже ни к чему.

Подобная тактика приносила свои плоды. К сожалению, в социальных интернатах нередки вспышки заболеваний. Кто-то из посетителей принесет вирус, и три четверти списочного состава слягут. Но тех, кто обитал в Юрасове, никто не навещал, у них не было родных.

А изоляция в подвале не давала заразе распространяться. Через неделю-две больной выздоравливал и возвращался к привычному образу жизни.

Но иногда получалось иначе. Через день после того как подопечный оказывался отделен от других, за ним спешно прикатывала «Скорая». Все. Спустя некоторое время в интернате появлялся новый обитатель.

Когда Клава вернулась после двух выходных на работу, Галюша ее не встретила. Санитарка не удивилась, решила, что девушка чем-то занята, переоделась, хотела идти за шваброй, и тут в раздевалку вошла доктор Валентина Ивановна.

У Самойловой на лице было такое выражение, что Панасина медленно опустилась на лавку. Она поняла, что случилось нечто ужасное.

– Галя? – пробормотала она. – Да?

Врач села рядом и обняла санитарку.

– Люди с синдромом Дауна прекрасны. Их не зря называют солнечными. Они ласковы, добры, талантливы. Вечные дети. Но у многих есть проблемы со здоровьем, в частности с сердечно-сосудистой системой и дыханием. Когда Галя начала кашлять, ее сразу перевели в изолятор.

Через час я увидела, что ей стало хуже, вызвала «Скорую», в районе часа ночи Галю доставили в больницу. Но! Увы! Господь забрал ее к себе. Клавочка, мы тебе поможем с похоронами.

В раздевалку вошла Наталья Ивановна, она тоже обняла санитарку.

– Сама займусь погребением. Тебе ни о чем думать не надо.

– Где она? – прошептала Клава.

– В морге, – после короткой паузы ответила Валентина.

– Я хочу увидеть Галю, – простонала Клава.

Заведующая начала гладить нянечку по голове.

– Не надо. Ее долго пытались реанимировать, делали прямой массаж сердца.

– Лучше запомни Галочку красивой и веселой, – добавила Валентина. – Ну-ка, выпей!

Перед носом Клавдии оказался стакан. Дальнейшее она помнила смутно. Закружилась голова, голоса начальницы и врачихи стали звучать как сквозь вату. Вроде Клаву куда-то повели, уложили, накрыли одеялом. И навалилась тьма.

Когда Клава открыла глаза, увидела, что лежит в изоляторе.