Красивое, как картинка, и легко снимается. Идеально. Застежка расстегнулась, и ее груди выскочили наружу, как будто жаждали свободы. Соски уже превратились в маленькие твердые комочки, умоляющие поглотить их.
— С этого дня? — повторила Ева. Ее голос стал глубже, в нем появился оттенок невыносимого желания, бушующего между нами. Она не пошевелилась, чтобы спрятать себя от моих глаз. Она хотела, чтобы я ее увидел.
— Да, с этого дня просто считай, что я наблюдаю, крошка. — Затем я наклонился и втянул ее сосок в рот.
Ева напряглась, ее руки потянулись к моим волосам. Я провел языком по соску, обводя его и посасывая, пока ее спина не выгнулась.
— Так приятно? — пробормотал я в ее кожу.
Она кивнула, закусив губу, но этого было недостаточно. Я отпустил грудь с мягким хлопком, оставив ее блестящей и хорошо обсосанной после своих ласк.
— Скажи мне, как это приятно.
— Зачем? — спросила она, в ее затуманенных глазах вспыхнуло раздражение.
Я усмехнулся, наслаждаясь ее борьбой до глубины души.
Ничто не сравнится со спорами с моей маленькой Золушкой. Они помогали мне забыть обо всем остальном. Ядовитые воспоминания и тревожные мысли исчезали каждый раз, когда она осыпала меня меткими оскорблениями или подходила ко мне, упрямо выпячивая острый подбородок, словно жаждала вступить в драку.
— Потому что я хочу услышать, как ты признаешь это. Скажи мне, как приятно быть такой мокрой и сходить от желания ко мне… парню, которого ты ненавидишь больше всех на свете.
Я потрогал большим пальцем ее другой сосок. Ева обдумывала мои слова, явно борясь с желанием поспорить, пока не проиграла.
Она закатила глаза и хмыкнула.
— Прекрасно. Мне приятно, когда ты ко мне прикасаешься. Это потрясающе… и я не хочу, чтобы ты останавливался. Так сойдет?
Я подавил смешок.
— Не очень поэтично, но да, сойдет.
Я наклонился и взял в рот второй сосок, заставив ее вскрикнуть, когда провел зубами по твердому краю. Ее руки тянули меня за волосы, пытаясь направить.
Я наслаждался каждым признаком ее капитуляции. Ее неохотное вожделение к парню, которого она терпеть не могла, было немного возбуждающим. Она хотела меня вопреки своему здравому смыслу, и от этого я ощущал себя королем.
— Значит, ты не собираешься бросить меня в подвешенном состоянии, как в ту ночь? — с вызовом спросила она.
— Я заключу с тобой сделку. Сегодня мы оба кончим, — предложил я. К черту лишение оргазма.
