Собственническое рычание едва успело сорваться с меня, когда она наклонилась и прижалась своим ртом к моему. Ее губы двигались неумело. Ее техника была небрежной и неуверенной. Ее слюна все еще имела привкус рвоты, и всё же мое тело отреагировало. Я взял под контроль беспорядочный поцелуй, замедляя его, плавно соединяя наши рты и поглаживая своим языком ее.
Она вцепилась в мою футболку и притянула меня к себе. Я прижал ее к дивану, мой рот целеустремленно двигался по ее губам.
Черт. Поцелуй с Евой всегда был кульминацией моей гребаной недели.
Она извивалась подо мной. Моя грудь наполовину закрывала ее, и она упиралась в меня своими сиськами. Ее рука схватила мою и опустила ее вниз по своему телу и между ног. Лишь небольшой клочок кружева отделял ее горячую киску от моей руки.
Пока нет, Золушка, пока нет, но скоро. Я хотел, чтобы Ева мучительно осознавала реальность, когда будет умолять меня трахнуть ее снова.
Я с усилием отдернул руку от ее киски и вместо этого запустил ее в волосы.
Она застонала мне в рот, когда я схватил ее за косу и откинул голову назад, чтобы поглощать ее еще более тщательно. Я терся бедрами о край дивана. То, что Ева взяла инициативу в свои руки принесло мне колоссальное удовольствие. Я и не подозревал, что так отчаянно нуждаюсь в первом шаге от неё, пока это не случилось.
Но… она была не в себе, и мы должны были остановиться. Мне нравилось видеть капитуляцию в ее глазах, когда ее похоть побеждала здравый смысл и неприязнь ко мне.
Мне нравилось видеть, как она умоляет, понимая, что проиграла битву со мной.
Со стоном я оторвал свои губы от нее и переместился к уху, облизывая нежную раковину, пока она не задрожала.
— Для чего это было? — спросил я хриплым голосом.
— Ты единственный мужчина, который когда-либо целовал меня… и ты хорош в этом. Я же говорила, что целовалась только с плохими парнями.
Эти слова вызвали во мне приступ собственнического удовлетворения. Единственный мужчина? Черт возьми, да.
Мне понравилась эта мысль. Очень понравилась.
— Я так устала. Это нормально — так уставать после трех коктейлей?
Нет, но это из-за рогипнола.
— А теперь спи, Иви. Утром ты будешь чувствовать себя отвратительно, и ты заслужила это за то, что нарушила мои правила.
— Ты и твои правила, — пробормотала она, ее губы изогнулись в улыбке, прежде чем она отрубилась. Ее лицо разгладилось, а глаза закрылись.
Наконец-то я мог смотреть на нее сколько угодно.
