Здоровяк набивался со мной, но я решительно пресек его поползновения и в отместку за давешний разговор о женитьбе отрядил его на потрошение оставшихся ниргалов. Пусть знает, как господина втихую женить. А чтобы ему жизнь медом не казалась, дал в помощники рыжего Лени, а сам отправился на стену.
Очистив от снега участок строительного помоста, я аккуратно разложил все свои заметки о магии, пристроил на край кружку с горячим отваром и углубился в чтение, с трудом разбирая собственные каракули, сделанные по памяти.
Магическое перышко отец Флатис зажал, и пришлось выцарапывать буквы обычным пером, которое запасливый Тезка неохотно достал из недр своего кладовой вместе со склянкой старых чернил. Перо нещадно ставило кляксы, но делать было нечего. Заодно узнал, что умею писать. Уже радость.
Перед тем как забраться на стену, я попросил отца Флатиса составить мне компанию, и пока он не пришел, нашлось время полистать бывший дневник не менее бывшей королевской фаворитки — исписанные ее рукой страницы я недрогнувшей рукой вырвал и отправил в печь.
Так в моем распоряжении оказалось немало чистых листов. Настоящее сокровище по меркам Диких Земель. Помимо заметок о магии я скрупулезно вносил в книгу все кажущееся мне полезным или непонятным — все, что знал о повадках шурдов, обрывки сведений о сгархах. Подробно описал посетившие меня во время болезни странные сны и даже нарисовал приснившийся мне меч с волнистым лезвием.
Наспех просмотрев скупые записи о магии, я прикрыл глаза и сосредоточился на попытке узреть незримое.
Так и сидел, пока на стену не забрался священник и не разрушил идиллию:
— Спишь никак? Так я тогда попозже загляну."
"Открыв глаза, я укоризненно взглянул на зловредного святошу и ответил:
— Вот, пытаюсь узреть эти ваши магические потоки и узлы.
Хмыкнув, священник покрутил головой по сторонам и, ткнув пальцем под ноги, спросил:
— Видишь?
Внимательно осмотрев палец священника и то место, куда он указывал, я был вынужден признаться, что не вижу ничего интересного, если только старче не имеет в виду отпечатавшийся в грязном снегу след здоровенного сапога.
Святой отец в сердцах сплюнул, подняв лицо к небу, попросил Создателя вразумить скудоумных и одарить терпением его верных служителей.
За прошедшие месяцы я уже успел привыкнуть к такой манере общения и спокойно дожидался окончания патетической речи.
