Я начал сомневаться в этом после первого боя, а сейчас, когда получил возможность изучить мертвые тела, то полностью утвердился в своих выводах. Практика показала, что, несмотря на прочные доспехи, ниргалы не выдерживают тяжелых ударов и — самое главное — ударов тупым оружием.
Это их первое слабое место. Пройдя ожесточенный бой, получив многочисленные удары и пережив несколько падений с большой высоты, ниргалы погибли, но вот их доспехи остались практически неповрежденными — мелочи вроде нескольких сорванных и погнутых пластин не в счет.
Доспехи до сих пор более чем надежно защищали своих мертвых хозяев. Мой вывод прост — не надо стараться пробить мощную защиту. Нет. Надо стараться поразить самого ниргала, используя его защиту против него — броня не обладала жестким каркасом и прилегала вплотную к телу. От удара мечом ниргал даже и не почешется, но если приложить его по спине увесистым боевым молотом, то мало ему не покажется.
Второе слабое место ниргалов — это их шлем. Если залепить ему смотровые щели смолой, то ниргал на время ослепнет — ведь он просто не имеет возможности снять шлем и будет вынужден остановиться и заняться очисткой шлема.
Хорошо. Значит, случись новая встреча с ниргалами, надо следовать особой тактике — сперва использовать смолу для ослепления твари, а затем несколько воинов глушат беспомощного ниргала молотами. Надо обсудить это с Рикаром.
Жалобно звякнув напоследок, еще одна пластина сдалась и отлетела в сторону от удара зубилом. Дело движется.
За моей спиной перебранка набирала обороты, но я не вмешивался — уже успел выучить, что воины подзуживают друг друга вполне беззлобно. Развлечения ради. Вот и сейчас Тезка выпустил пар, собрал оставшиеся сумки и гордо удалился в сопровождении рыжего Лени, а здоровяк присоединился ко мне, и работа закипела с удвоенной силой.
Мощный удар Рикара сорвал последнее крепление. Больше ничто не мешало снять шлем с головы ниргала. Переглянувшись со здоровяком, я кивнул, и Рикар, обхватив шлем обеими ладонями, осторожно стащил его.
Голова ниргала предстала перед нами во всей своей красе. Вернее, во всем ужасе. Судя по всему, некогда это было человеком…
Кольчуга плотным коконом охватывала голову, оставляя открытым лишь лицо мертвенно-белого цвета. Глаза с невероятно расширенными зрачками безжизненно смотрят в серое небо. Лицо покрывают многочисленные шрамы, образовывая затейливый рисунок, щеки и подбородок исковерканы следами ожогов.
