Темный маг. Книга 2. Начало пути

— Дима, моё вмешательство в вашу дуэль на любом уровне в восьмидесяти процентах привело бы к гибели одного из вас, — я открыл, было, рот, но Егор, не дав мне встрять, просто продолжил. — Я всю жизнь прожил в деревне, и… я, в отличие от вас двоих, умею стрелять. А ещё я, в отличие от Гаранина, чтобы он о себе не думал, умею заряжать подобное оружие. И я себя знаю. Начни я тебе помогать, то не остановился бы, пока ты в цель не начал попадать без промаха. И ты бы как минимум ранил Полянского. А то и убил. А теперь подумай ещё раз, тебе это было бы нужно? — Я захлопнул рот.

— Но это не ты зарядил эти проклятые пистолеты? — решил всё-таки уточнить я.

— Нет, — он покачал головой. — Для этого мне пришлось бы проникнуть в гостиную вашего факультета, а сделать это незаметно, было бы проблематично. Да даже если бы твои секунданты отдали их Полянскому и его свите, следуя дуэльному кодексу, который вы нарушили и не один раз, я бы к ним и близко не подошёл.

— Да, действительно, — я задумался, а потом спросил. — Ты рассчитывал вероятности относительно этой дуэли?

— Я — эриль, Дима, — Егор продолжал смотреть мне в глаза. — Но мой дар проявляется как-то волнообразно. Чтобы провести полный анализ, мне пока необходимо уединение. Потом я смогу делать это автоматически, но пока…

— Ситуации, проблемы, различных нестыковок, — он задумался. — Я не знаю, как это работает, просто иногда, словно трехмерная картинка перед глазами открывается, этакий пазл, который нужно сложить.

— Руны помогают вывести закономерность и просчитать вероятность в процентном соотношении. Вот, например, — он задумался. — Вероятность того, что я могу пострадать в результате твоих изысканий по поводу моего заблокированного источника, равняется тридцати четырем процентам.

— Ого, — я невольно нахмурился. — Это очень много.

— Да, много.

— И что ты решил? — спросил я тихо, прикидывая про себя, а готов ли я рисковать жизнью единственного друга.

— Я решил, что шестьдесят шесть процентов вероятного успеха — это гораздо больше. Поэтому да, я говорю твёрдое «да». — Он слабо улыбнулся.

— А восемьдесят процентов на то, что ты убил бы Полянского при моём вмешательстве, даже больше, чем эти шестьдесят шесть, — он продолжал улыбаться.