Темный маг. Книга 2. Начало пути

Я мгновенно заткнулся, а призрак продолжил. — Мы, Лазаревы, заточены на менталистику просто по праву рождения. Поэтому я с тобой не буду этим заниматься, тем более я призрак, а не живой здравомыслящий человек. И да, маразм здесь совершенно ни при чём. — А говорит, что в голову залезть не может. Откуда он тогда узнал, о чём я в эту минуту про него думал? — При чём здесь маразм? Я ещё вполне молод и полон сил. Так что сам потом разберёшься, если захочешь.

— А как же практика? Мне, чтобы научиться нужен подопытный, — вяло возмутился я, стараясь ненароком не разозлить своего предка.

— Тебе что людей вокруг мало? — искренне удивился Гриша.

— Это неэтично, — я ханжески поджал губы.

— Подумаешь — неэтично. Неэтично — это, когда наследник чужого Рода на тебя похож. А здесь… — Григорий махнул рукой. — Ты же не к чужой жене под юбку полезешь, а так, слегка в мозгах покопаешься. И, Дима, не стоит брать в качестве объекта Троицкого. Тёмные закрыты от влияния извне. Ты его не сможешь прочитать, просто потому, что это в принципе невозможно, и начнёшь чувствовать себя неуверенно.

Так что никто мне помочь не мог, поэтому ничего не оставалось, кроме того, как исправно ходить на занятия к Юрию Алексеевичу Рощину. На этих занятиях я очищал свой разум от разных ненужных мыслей, вспоминая всё то, что мне втолковывала Бурмистрова, и закреплял на практике по медитативным техникам Гаранин.

И вот наступил момент, когда, сидя на занятии и старательно разглядывая зажжённую свечу, призывающую меня сосредоточиться и сконцентрироваться, я задремал.

— Наумов, не спи — зима приснится! Ты слышишь меня?

От неожиданности я упал со стула и зажал уши руками, выкрикнув что-то нечленораздельное. И сразу же перед глазами замелькали какие-то образы. Чаще всего в этих образах присутствовал мужик с волосатой грудью и в семейных трусах в красный горох. Этого мужика я вообще видел впервые в своей жизни, в этом я был полностью уверен.

А ещё через полминуты я обнаружил себя лежащим на полу в классе. При этом я зажимал уши руками, а по лицу текло что-то липкое. Подняв руку и проведя ею по лицу, я обнаружил, что у меня из носа хлещет кровь. Надо мной склонился обеспокоенный Рощин и какой-то мужик, в котором через несколько секунд я смог узнать того самого любителя красных семейников. Сфокусировав взгляд на своём преподавателе, я прохрипел:

— У тебя был прорыв.