Оставаясь здесь, я навсегда останусь в пассивной роли, вынужденный только и делать, что реагировать на внешние раздражители.
Нет. Так однозначно не пойдет."
"Мне нужно свое место. Только мое. Уединенное место, куда не сунется ни один любопытный. Защищенное так, как не снилось ни одним самоназванным артефакторам этого мирка. Это должно быть автономное место, чтобы не зависеть от их примитивных систем. Место, где я смогу без помех восстанавливать свои силы, заниматься своими проектами и, наконец, обрести то, ради чего все это затеял — покой.
Мне нужен был мой собственный идеальный сад. Моя собственная неприступная крепость.
Мой «Эдем».
Итак, вот моя цель. По-настоящему грандиозная, амбициозная и, самое главное, абсолютно необходимая для моего душевного равновесия. Проект «Эдем». Моя личная крепость тишины, но любая крепость, даже метафорическая, требует фундамента. А фундамент, в свою очередь, требует ресурсов. Прежде чем искать идеальное место, следовало провести инвентаризацию имеющихся средств.
Я мысленно потянулся к новому «инструменту», который приобрел вчера.
— Себастьян! — мой голос пронесся по пустым коридорам.
Через полминуты в дверях библиотеки появился дворецкий. Он двигался с достоинством, спина была прямой, а взгляд — ясным. Неуверенность, которую я видел в нем вчера, сменилась собранной, профессиональной преданностью. Полезное качество.
— Вы звали, господин?
— Да, Себастьян. Мне нужны все финансовые отчеты рода Вороновых за последние, скажем, пятьдесят лет.
Бухгалтерские книги, отчеты о сделках, долговые расписки. Все. Принеси их сюда.
Старик слегка нахмурился, и в его глазах промелькнуло недоумение.
— Слушаю, господин Калев. Только мое имя Степан.
Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. Я пропустил его реплику мимо ушей, словно это был скрип половицы. Имя «Степан» совершенно не подходило для дворецкого. С древних времен известно, что у дворецкого может быть лишь одно имя — «Себастьян» — если ты настоящий дворецкий, ты обязан носить именно это имя.
Это была аксиома, непреложный закон вселенной, который я, в отличие от этого старика, прекрасно знал. А раз так, то и реальность должна подстроиться.
— Ты меня не расслышал, Себастьян? — повторил я, в моем голосе не было угрозы, лишь недоумение, почему мой приказ до сих пор не выполнен. — Финансовые отчеты. Сейчас же.
Дворецкий понял все. Он понял, что спорить бесполезно. Это было не то поле боя, на котором он мог бы даже надеяться на ничью.
