Обычно мошенников в его заведении выявляли за несколько минут. Его пси-сканеры и ментальные ловушки были совершенны, но этот Воронов… он не попадался. Он не взламывал защиту, он ее просто не замечал. Не обманывал, а просто… выигрывал. С такой абсолютной, статистически невозможной уверенностью, что это переставало быть мошенничеством и становилось искусством.
«Он не скрывается, — подумал Мефистов. — Он выступает. Демонстрирует себя. Но для кого?»
Он почувствовал знакомый укол хищного азарта. Это был не просто вор, пришедший за деньгами.
Это был другой хищник, забредший на его территорию. Сильный. Наглый. Интересный. Идеальный экспонат для его коллекции сломленных умов.
— Подготовьте «Приемную», — бросил он в селектор. — Кажется, наш одаренный гость заслужил личную аудиенцию.
* * *В уединенной VIP-ложе, скрытой от посторонних глаз за односторонним зеркальным стеклом, за происходящим наблюдал еще один человек. Его не интересовали иллюзии Мефистова или пафос аристократии. Его интересовали только цифры.
Константин Лебедев, по прозвищу «Костыль», не пил. Алкоголь затуманивал разум, а разум был его главным активом. Он смотрел на голографический дисплей, где в реальном времени отображалась статистика по всем столам казино. Его взгляд был прикован к одной аномалии. Стол номер семь.
Сначала он списал это на банальную удачу. Какой-то выскочка из захиревшего рода Вороновых поймал кураж. Бывает, но по прошествии часа Лебедев понял, что дело не в удаче. Удача — это статистическое отклонение, а то, что делал этот Воронов, было не отклонением, а полным и тотальным уничтожением самой концепции вероятности.
Он выигрывал не просто часто. Он выигрывал именно тогда, когда нужно, срывая самые крупные банки. Заставлял оппонентов сбрасывать сильные руки и вкладываться в слабые с неестественной точностью. Этот Воронов не играл в карты. Он играл на психологии, на страхе, на жадности своих противников. Он видел их насквозь.
«Это не просто одаренный, — подумал Лебедев, его глаза холодно блеснули.
— Одаренный может повлиять на карты или кости. Этот же… он словно управляет хаосом. Он берет систему с десятками переменных и гарантированно получает нужный результат».
Для Константина Лебедева это было высшей формой искусства. Искусства бизнеса. Он не видел в Калеве мага или аристократа. Он увидел в нем самый ценный актив, который когда-либо встречал. Ходячее «нечестное преимущество». И такой актив не должен пропадать зря.
