«Ну наконец-то, — подумал я, поднимаясь из-за стола. — Я уже начал засыпать».
Ловушка захлопнулась. Точнее, они думали, что она захлопнулась.
— Ведите, — с легкой скукой бросил я, направляясь за ним вглубь этого театра иллюзий.
Начальник охраны проводил меня до двустворчатой двери из черного дерева и, поклонившись ниже, чем того требовал этикет, буквально испарился. Я вошел без стука.
Кабинет Родиона Мефистова был воплощением дурного вкуса и показной власти. Панорамное окно с видом на ночной город, стол из цельного куска полированного обсидиана, и коллекция артефактов в защитных витринах, большинство из которых были бесполезными, но красивыми побрякушками.
Сам хозяин сидел в высоком кресле, встречая меня с покровительственной, хищной улыбкой.
— Калев Воронов, — протянул он, его голос был бархатным, но с ядовитыми нотками. — Признаюсь, вы меня заинтриговали. Давно в моем заведении не было столь… одаренных гостей. Ваша удача почти сверхъестественна.
Я молча прошел в центр комнаты, ожидая, когда он закончит этот дешевый спектакль.
— Я ценю талант, — продолжил он, поднимаясь. — И я всегда готов дать ему шанс проявить себя. Поэтому мы не будем говорить о деньгах. Мы поговорим об искусстве. О настоящем искусстве контроля.
Он щелкнул пальцами.
Звук был тихим, но реальность вокруг меня поплыла. Роскошный кабинет растворился. Стены, потолок, окно — все исчезло, сменившись бесконечным серым лабиринтом из одинаковых, давящих коридоров под низким, тусклым небом. Его личный мир-иллюзия и игровая площадка.
«Какая банальность, — прокомментировала в моей голове ИИ. — Бесконечный лабиринт. Это было избито еще во времена третьей династии Некролордов».
Из-за углов начали появляться твари — сгустки чужих страхов, уродливые создания с множеством глаз и капающей с клыков слюной. Они рычали и бросались на меня, но проходили насквозь, как дым, пытаясь воздействовать не на тело, а на разум. Затем стены лабиринта начали транслировать образы — картины поражений, предательства, одиночества, смерти.
Голоса шептали мне о моей ничтожности, о тщетности моих попыток.
Мефистов пытался сломить меня, используя стандартный набор псионика-самоучки. Он копался в моем сознании в поисках страхов, но находил там лишь ледяное безразличие и выжженную тысячелетиями пустоту.
Я медленно шел по его убогому лабиринту, разглядывая его творения с вежливым любопытством ученого, изучающего примитивные наскальные рисунки. Кошмары были яркими, но лишенными всякой фантазии.
