Темный

Пару раз в своих туристических походах с ними сталкивался, и воспоминания об этих встречах остались самые негативные. Поэтому в поле я всегда настороже.

Тем временем время близилось к полудню, и я разбил стоянку. Из старого сада принес сушняка. Зажег костерок. Зарядил ружье и спрятал его под рюкзак, пусть лежит, кушать не просит и не мешает, а в карман куртки положил ПМ. После чего занялся приготовлением ужина. Все по-простому, без изысков. Вода в котелке вскипела, и я закинул в нее пачку лапши. Чуть погодя отправил следом банку тушенки и сыпанул немного приправ.

Еще минуту все это варево побурлило, сильно разбухло и стало распространять вполне недурственные аппетитные запахи.

Можно снимать. Обед готов. Дальше чай. Кружку поближе к огню, и, пока вода закипала, приступил к трапезе.

Однако лишь только достал свою большую ложку и нарезал хлеб, как почуял, что на меня кто-то смотрит. Непосредственной опасности не было, но я переместился поближе к рюкзаку и карабину. После чего обернулся и увидел гостя.

– Добрый вечер, – возле костра появился потертый жизнью бородатый мужик в фуфайке и полосатой шапочке, которую в народе принято называть «петушок», по виду и повадкам бомжара.

Таких людей на просторах нашего царства хватает. Неудачники. Искатели свободы. Алкоголики. Лишенцы. Беглецы. Бродяги. Философы и хиппи. Достойные продолжатели дела Диогена, который жил в бочке, не работал и с утра до вечера изрекал прописные истины. Взгляд у них, как правило, испуганный, и они не опасны.

До определенного предела. Чуть слабину дашь, сразу сядут на шею и обязательно что-то украдут, а то и по шее бритвочкой полоснут. Но это лишь в том случае, как я уже сказал, если дать слабину, держаться с ними на равных и пить водку.

– Тебе чего, болезный? – обратился я к бродяге."

"– Проголодался, – он виновато пожал плечами.

Я промолчал, и бомж попросил:

– Может, угостите чем? А я за вас молитву почитаю.

– Сильно верующий, что ли?

– Не особо. Но мало ли. Вдруг поможет.

В машине имелись пластиковые тарелки и ложки. Я достал один комплект, отсыпал бродяге половину своего варева и дал кусок хлеба.

– Держи, болезный. Ешь.

– Благодарствую, – он угодливо кивнул и накинулся на еду.

Бомж ел, словно зверь, закидывал в рот горячее варево и постоянно оглядывался, будто опасался, что сейчас у него все отнимут. Видать, помотало его по жизни, покружило и погоняло. Но я не добренький дядя, который любого накормит и обогреет.