Тень Азраила

 – Вы серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Постой, постойте, зачем торопиться? – Чиновник нервно закашлялся, снял очки, протер стекла платком и вновь надел. – Я прямо сейчас сообщу об этом в адлие. И там, я уверен, нам пойдут навстречу. Скажите, как мне отыскать вас, чтобы сообщить ответ?

– Звоните в телефон посольства.

– В посольство? Хорошо. Не будем терять время, – затараторил он и поспешил к судейской коляске.

Клим Пантелеевич завел двухместный «Darracq-13», на котором прибыли оба водителя, и, усадив рядом Никитина, поехал обратно.

Минут через тридцать он остановился перед воротами императорской миссии.

Посла он не застал, но от секретаря узнал, что недавно звонили из адлие. Судебные власти просили передать, что завтра в любое удобное для русского представителя время можно ознакомиться с материалами дела, возбужденного по факту убийства русского подданного Байкова. Господин Мохаммед-Таги представит все необходимые документы.

«Ну что ж, – подумал статский советник, снова садясь за руль, – обошлись без лишних нот и протестов.

Посмотрим, что они покажут завтра».

Несмотря на свои скромные тринадцать лошадиных сил, четырехцилиндровый двигатель довольно быстро разгонял легкий автомобиль до семидесяти километров в час. «Даррак» прекрасно держал дорогу и слушался водителя. Полуэллиптические рессоры сглаживали выбоины, часто встречающиеся на пути.

Вскоре показался Зергенд. Съехав с шоссе, автомобиль покатил вдоль глиняных и каменных дувалов. Перед синими воротами Ардашев остановился и трижды погудел рожком.

«Вот я и дома, – мысленно проговорил Клим Пантелеевич, поймав себя на том, что «домом» он назвал чужой ханэ, расположенный бог знает где, на другой стороне Кавказского хребта, в тысяче верстах от тихого и утопающего в садах Ставрополя.

Задвинув засов, Ферох, точно дервиш, закрутился волчком и пустился в пляс. В руках он держал синий конверт международной почты.

Клим Пантелеевич улыбнулся, выудил из кармана туман и протянул слуге.

– Ты прав, Ферох. Сегодня выдался тяжелый день, и эта весточка – лучшая награда за мое терпение.

Будь так добр, принеси-ка мне из кабинета нож для бумаги.

– Я об этом уже позаботился, мой господин. – Лакей протянул обязательный атрибут письменного прибора и застыл, с интересом взирая на хозяина.

Статский советник уселся в плетеное кресло и вынул письмо. Поймав на себе любопытный взгляд слуги, осведомился:

– А скажи мне, дорогой Ферох, чем ты собираешься потчевать меня на ужин?

– Я приготовил калле-паче.