Тень Инквизитора

— Создание и развитие моего бизнеса имело одну цель: финансирование Союза ортодоксов, — объяснил Глеб. — Если бы я мог ограничиться доходами от бензоколонки, я был бы счастлив, но Курия требует миллионы.

— Да и связи нужны, — добавил Кортес.

— Верно, — согласился Сухорукое. — Чиновники, депутаты, губернаторы… человеку с положением общаться с ними куда легче, чем лидеру бедной религиозной организации.

— Да, к человеку с положением прислушиваются.

— Но вера остается на первом месте, — жестко бросил Глеб.

— Насколько далеко вперед вы собираетесь идти?

— Как я понимаю, вы ждете конкретного предложения?

Сейчас Глеб должен назвать цену. Продемонстрировать, на что могут рассчитывать наемники, присоединившись к нему.

— Формирование… назовем его условно так: Великий Дом Чел.

— В рамках Тайного Города?

— Нет, в рамках этой планеты.

— А что будет с нелюдями?

— В настоящее время их резервация обладает слишком широкой автономией, — медленно ответил Сухоруков. — Я далек от мысли устраивать в Тайном Городе геноцид, но, на мой взгляд, они должны вести себя более сдержанно. И не скрывать от людей знания. По моим оценкам, реставрация магической линии в эволюции людей займет от тридцати до пятидесяти лет. Затем, сплавив колдовство с нашими технологиями, мы создадим принципиально иное общество, не имеющее аналогов в истории.

— Мы идем к этому обществу, — тихо произнес Кортес. — По оценкам Темного Двора, до него осталось от двухсот до четырехсот лет.

— И люди попадут под власть Тайного Города.

— Или под власть ваших магов.

— Вы забываете о Курии, — напомнил Глеб. — Помимо всего прочего, я даю людям этические ценности, забываемые в наши дни.

— Костры, безусловно, способствуют укреплению солидарности, — хмыкнул Артем.

— Костры — первый этап, — терпеливо объяснил Сухоруков. — Участие в этих мероприятиях прививает чувство локтя, чувство причастности к происходящему. Костры консолидируют сторонников Союза. — Глеб помолчал. — Странно, что я должен говорить об этом. А что касается власти магов, — теперь Сухорукое смотрел на Кортеса, — мне кажется, что эти люди достойны большего, чем жизнь изгоев и кривые усмешки соплеменников.