Онлайн-библиотека книг
Вряд ли попытка комиссара удалась бы: штаб-квартира людов была экранирована сверхнадежно, но знак он подал отчетливый.
— Я атакую наглеца!
— Не надо, — неожиданно бросила королева. — Пустите комиссара на линию и немедленно свяжите меня с бароном Мечеславом.
— Да, ваше величество."
"Удивленная фея стремительно набрала нужную комбинацию, и перед успевшей успокоиться Всеславой появилось изображение головы Сантьяги.
— Ваше величество, вы, как всегда, обворожительны. Добрый день.
— У меня мало времени, нав, — медленно, поскольку скулы сводило от бешенства, произнесла Всеслава.
— Темный Двор хотел бы уточнить причины нападения жрицы Мирославы на наемников Кортеса.
— Разве челы находятся под вашей юрисдикцией?
— Вы забываете, что все наемники Кортеса, за исключением Инги, носят метки Темного Двора, наложенные лично князем, — мягко напомнил Сантьяга. — Эти челы наши друзья.
— Такие друзья, что из-за них вы готовы на ссору с Зеленым Домом?
— Да, — отрезал комиссар. — Именно такие друзья. Других мы не держим.
Королева бросила быстрый взгляд на фею, пытающуюся разыскать барона. Та развела руками. «Проклятье!»
— А теперь, поскольку мы выяснили основные моменты, я бы хотел вернуться к своему вопросу: как вы объясните нападение жрицы Зеленого Дома на наемников?
Времени на размышление не оставалось, и не только потому, что до Мечеслава все еще не могли дозвониться, а из-за того, что королева видела — Сантьяга появился не просто так. Дружба дружбой, но нав никогда не стал бы вести себя столь вызывающе из-за наемников.
«Человские маги нарушают договор! Спящий меня побери! Сантьяга ведь не дурак, может сложить два и два и догадаться, что такое количество энергии челы могли получить только у Зеленого Дома. Контрабандисты столько не потянут.
Фея покачала головой, сигнализируя, что барон недоступен. Руки ее величества вспотели. «Где Мечеслав? Он должен был находиться на базе своей дружины! С ним три Дочери Журавля и отборные дружинники. С ним ничего не может случиться!»
— Я уверен. Нет, ваше величество, я убежден, что все происходящее не более чем досадное недоразумение.
