Тень Миротворца

И решить для самих себя вы это должны уже здесь, на пути на фронт. Если не готовы, то путь вам куда угодно: в лазарет к койкам раненых, в операционные, санитарные поезда и госпитали, но не в окопы и прифронтовые перевязочные пункты.

— Вы говорите чудовищные вещи, Гаврила Никитич, — сокрушённо покачала головой баронесса Вревская.

— Цифры — упрямая вещь, Ольга Евгеньевна, — вздохнул я, — там, где верно ведётся сортировка раненых на первичном этапе, выживаемость личного состава от ранений возрастает втрое, а то и вчетверо.

Вы будете стремиться спасти всех, а в итоге спасёте единицы. Вам придётся взять тяжкий груз решения и выбора на свои плечи, больше некому. Вас для этого учили. Учили, как я понял на совесть, учили распознавать в большинстве случаев, сколько кому осталось в зависимости от тяжести ран. Готовьтесь к тому, что придётся работать в условиях жесточайшего дефицита всего: медикаментов, бинтов, людей, а главное, времени. Его и на подумать-то будет всего-ничего…

Что-то я разошёлся. Иван Ильич из-за спин сестёр милосердия уже несколько минут семафорил мне, делая большие глаза.

Это для него я понятен и мои пожелания вполне рациональны. А для остальных я вольнонаёмный Пронькин. И теперь он вещает, как какой-то, извините, пророк. Пришлось, всё же, Вяземскому вмешаться:

— Вот что значит, таёжный опыт, мои дорогие слушательницы. Гаврила практик, ему не раз приходилось выручать раненых на охоте товарищей, да и дядька его, прошедший две военные кампании, делился с племянником неоценимым опытом санитарной помощи на поле боя.

Поблагодарим Гаврилу за столь ценные советы, но не будем забывать и о важности наших задач, как полкового госпиталя. Организация, обучение, санитарный и эпидемический контроль, мои дорогие! — коллежский асессор, как кот Баюн рассыпался в словах, выступив вперёд и расставив руки в стороны. Лишь разок оглянулся на меня, чтобы пригвоздить взглядом к полке.

Я пожал плечами. Ясное дело, перебрал лишку с нравоучениями. Хорошо бы и правда списали на излишнюю самоуверенность юного охотника.

Барышни постепенно разбрелись по своим местам, активно обсуждая практическое занятие. Семён и ещё один санитар, выполнявшие сегодня роль наглядных пособий, поднялись с пола.

— А ведь твоя правда, Никитич, — хлопнул меня по плечу рыжий санитар, — так всё и есть. Тама, когда пули германьски, да осколки свистять гуще дожжа, особливо не рассусоливай, знай себе, тащи, кто живой исчо, а ежели отходит, так и не мешай.