Тень Миротворца

Сестрички эти, как снулые рыбы. Чисто монашки, — вздохнул Фёдор.

— А тебе горячих деревенских девок подавай? — я слегка стиснул плечо Цыгана.

— Ничего, немца побьём, будет и на твоей улице праздник.

— Ну, это ещё когда будет, — снова вздохнул Фёдор.

— Терпи Цыган, Бароном станешь, — на мою незамысловатую шутку пулемётчик лишь похлопал глазами.

Швейная мастерская «Красный крест&Ko» располагалась в дальнем конце вагона, в углу, противоположном титану с кипятком.

Вревская, сидевшая согнувшись над зингеровской машинкой, со спины напомнила почему-то мою маму.

Вот так вечерами в детстве я любил засыпать под мерный перестук её шестерней или что там внутри этого великого достижения человечества. Её сестринский головной убор лежал рядом, а чёрные, как смоль, волосы были стянуты в тугой узел на затылке. Скрипнувшая под моей ногой доска заставила баронессу обернуться. Смущение в её взгляде длилось всего мгновение. Она встала, уступив место другой сестре милосердия. Надела косынку с красным крестом, тщательно заправив за край выбивавшиеся пряди волос.

Сдвинув небольшие картонные коробки из-под шляпок, некоторые из которых доверху были заполнены перевязочными пакетами, подошла ко мне, окатив холодным взглядом с ног до головы.

— Чем могу служить, Гаврила Никитич?

— Прошу прощения, Ольга Евгеньевна, что отрываю от работы. Хотел обратиться с несколько необычной просьбой.

— Извольте, я вас слушаю, — хоть бы мускул на лице шевельнулся или ресницы дрогнули. Лицо барышни из окошка справочного бюро.

Один в один. Только голос поприятнее.

— Я бы хотел узнать, может, есть у вас или у кого-нибудь из сестёр милосердия гимназический учебник по немецкому языку, возможно, словарь? Мне ненадолго, на недельку, пока до Самары едем. Обязуюсь обращаться аккуратно.

Похоже, баронесса зависла. Наверное, размышляет, не каверза ли это какая-нибудь. И странный вольнонаёмный Пронькин, имеющий склонность по ночам заниматься гимнастикой на морозе в полураздетом виде и оказавшийся отчисленным неблагонадёжным студентом, попросту смеётся над ней.

Я же решил оставить вариант именно с немецким языком, так как варианты с греческим, латинским или, скажем, французским заранее исключил князь со своей придумкой сделать меня политически неблагонадёжным студентом. Раз бывший студент, да ещё Императорского Казанского университета, значит, неплохо окончил гимназию. А в это время языки учат на совесть, причём, несколько кряду, не то что в моём времени.