Тень Миротворца

В полумраке вагонного чрева в тусклом свете керосиновой лампы быстро, как мог, обошёл все трупы, щупая пульс на сонных артериях. Чуда не произошло. Здесь работа только для мортусов.

Второй вагон выглядел близнецом первого, но я тем не менее превозмогая позывы к рвоте, методично повторил обход. И судьба меня вознаградила: справа от раздвижных дверей, почти друг на друге, лежали два турка, которых было трудно различить на первый взгляд. Пульс и дыхание определялись довольно отчётливо.

— Горемыкин! Давай ко мне! И ещё двоих, и пару носилок.

Вроде бы, что такого, сгрузить пару доходяг и отнести не далее, чем на сотню-другую шагов в паре с не самым слабым мужиком. Но грязь, а затем скользкие наскоро сколоченные сходни под подошвами сапог превратили простую работу в аттракцион проверки координации.

Болезных, пребывающих в бессознательном состоянии споро приняла бригада думских фельдшеров. С огорчением я заметил, что хоть доктор Месяцев со товарищи и надели ватно-марлевые повязки, от перчаток и косынок, видимо, отказались.

Зато Демьяну удалось переодеть парикмахеров, принявшихся за свою работу, едва санитары стали срезать одежду с пленных. Две сестры милосердия, судя по полной экипировке из нашего лазарета, после раздевания и перекладывания больных на свежеструганные доски лавок стали их обмывать мыльным раствором. Пусть не конвейер, и не без огрехов, но дело пошло…

Завёрнутых в простыни и обритых наголо пленных переложили на чистые носилки и понесли внутрь пакгауза.

Иван Ильич, показавшийся из ворот склада, махнул мне рукой:

— Гавр, почему только двое?

— Сейчас потоком понесём, думаю, кое-кто и своим ходом дошлёпает, успевайте только принимать!

— Может, ещё что нужно?

Я, приостановившись, задумался на минуту.

— Неплохо было бы кого-то со знанием турецкого языка найти. Лучше муллу какого-нибудь. Больше доверия нам будет. Бунтовать в таком состоянии они вряд ли будут. Но всё же без мусульманского представителя сложновато вопросы решать.

— Пафнутьев вроде бы сказал, что за муллой послали. Татарским. А знает ли он турецкий, бог весть…

— Ладно, готовьтесь, сейчас потоком пойдут. Останавливайте, если что!

Дальнейшие четыре часа смешались для меня в какой-то кошмарный орднунг: бери больше, кидай дальше, пока летит — отдыхай! Стараясь выбирать первыми наиболее тяжёлых пациентов, я старался не оборачиваться на протянутые с мольбой руки и хриплые окрики.