Тень Миротворца

А самих отправлять в изолятор.

— А не перегибаешь, Гаврила?

— Помяните моё слово, чудом будет, если большая часть думских врачей с самарскими сёстрами милосердия не заболеет тифом, — я указал на продолжавших расхаживать в одних халатах под пальто эскулапов, что прислал город.

— Н-да…полагаю, это не от незнания, а от растерянности и поспешности, Гаврила. С чего начнём?

— Ваша епархия, Иван Ильич — приём больных у входа в пакгауз после санобработки, сортировка по тяжести, эпидопасности, а также определение последовательности оказания помощи.

Ольга Евгеньевна и наши сёстры милосердия с вами. Думские врачи пусть подключаются внутри сообразно квалификации. Распределим живых, вы к ним присоединитесь.

— Живых? — вскинул брови Вяземский.

— Полагаю, до четверти пленных уже трупы, Иван Ильич, — вздохнул я, — поэтому остро встаёт вопрос утилизации трупного материала. Что по ним сказало начальство?

— Утили…что? Ох, Господи! Так много?

— Полагаю, будем медлить, к полудню останется половина.

Вяземский крякнул, хотел было снять фуражку и почесать затылок, но передумал, едва коснувшись козырька.

— Начинай, Гаврила, с божьей помощью. Иначе и правда дождёмся паче чаяния… Все санитары твои, я уже Демьяну сказал. Он, ежели что, поддержит.

— Хорошо, Иван Ильич, следите за девушками, чтобы не увлекались. И постарайтесь уговорить думских медиков надеть перчатки и косынки.

— Попробую, Гавр. Удачи.

Проверили с Демьяном обустройство лазаретных палаток и установили рядом посты санконтроля из двух выздоравливающих под командой Семёна.

Этой троице вменялось следить за соблюдением потока переодевающихся сотрудников и своевременной утилизации и обработке одежды, для чего в пользу лазарета были отданы две железные лохани, изрядный запас карболки, щёлока, керосина и дров. Воды нам, слава богу, доставляли вдоволь две водовозные телеги, благо один из железнодорожных гидрантов находился неподалёку.

Была, конечно, мысль обработать смесью керосина и постного масла швы на халатах и косынках, так как запаха эфирных составов хватало на час-два, не более.

Но периодический близкий контакт усталых людей с открытым пламенем костров превратил бы эту меру в довольно опасную игру с огнём. Превратиться в большой горящий факел в подобной одежде было довольно легко.

Начать решил с дальних вагонов. Как ни было тихо внутри, всё же пришлось запрыгнуть внутрь, стараясь дышать через раз.