Тень Миротворца

Да гори оно всё синим пламенем! Дворяне, крестьяне, аристократы, пролетарии, белые, красные! Да хоть серо-буро-малиновые! Мы: мужчина и женщина, и только, а впереди неизвестность и даже смерть. И в чём наше предназначение! Показать костлявой, что мы её не боимся, а жизнь сильнее всего на свете!

Наша неловкая возня совершенно развалила стог. Ольга съехала вместе с шинелью на разворошённое сено, что никак не отразилось ни на её, ни на моём темпераменте. Я поспешил последовать за ней.

Впервые за последние месяцы я не думал ни о чём: всё поглотило неукротимое желание обладать Ольгой.

Нетерпеливые пальцы девушки помогли мне расстегнуть её платье. Редкие порывы прохладного весеннего ночного ветра, словно языки пламени, обжигали каждый обнажённый сантиметр наших тел.

Не по-девичьи тяжёлая грудь Ольги вырвалась на свободу и была немедленно захвачена в плен моими дрожащими пальцами. Белья в привычном моём понимании сестра милосердия не носила, как и всяких возможных корсетов и даже чулок.

Чистое солдатское исподнее смотрелось на ней практично и даже несколько экстравагантно. Вот когда я оценил ещё один нюанс моего ночного зрения!

Но я уже и этого почти не заметил. Лишь старался следить, чтобы мой молодой организм в безудержном порыве не сделал чего-либо излишне болезненного или грубого так давно желанной баронессе.

Я ведь напрасно сдерживался: Вревская оказалась настоящей тигрицей в постельных делах. И к моему облегчению, отнюдь не девственницей.

Вся сила её страха перед грядущим превратилась в неистовое стремление отдаться мне целиком без остатка, заставить любить её тело безраздельно. Поначалу это пугало, но с каждой минутой заводило неимоверно.

Казалось, мы понимаем друг друга с одного касания и даже с полувздоха. Потеряв счёт времени, я лишь мельком без особого удивления отметил, как вновь и вновь возвращается страстное желание, едва достигнув своего пика. Есть, всё же, своё неоспоримое преимущество в новоприобретённой неутомимости этого тела, пусть и расплата за неё скорая гибель.

Спустя бесконечность луна целомудренно удалилась с ночного небосвода, вдоволь наигравшись своими лучами на наших влажных от пота телах, улетел, не дождавшись ответа, сыч, сгинув где-то на равнинах Прикарпатья. Лишь двое людей, превращённых страстью в единое целое, мирно заснули далеко за полночь, укутанные душистым сеном, не расцепляя пальцев рук.