Тень Миротворца

Тока надо бы ещё и пакетов бумажных или бумаги с клеем купить, чтобы, значит, заворачивать готовые просушенные изделия. А насчёт ещё чего предложить: мысль у меня в лавке мелькнула. Дружок у меня был, Никита. Постарше меня годков на десять, — начал я врать от всей своей попаданческой души, — на флоте служил. Канониром. Много про матросское житьё-бытьё на Балтике рассказывал. Форму свою любил по праздникам доставать…

— Не тяни, Гаврила, — поторопил меня Вяземский, делая последнюю затяжку и поглядывая на дверь лавки.

Видимо, что-то в голове и у врача сложилось, глаза блеснули азартом.

— Ага, уже. Так вот: были у них на корабле специальные носилки, из брезента, без жёсткой основы, чтоб сподручнее было из трюмов, да шахт раненых выносить. Там ведь с оглоблями энтими и не развернёшься, иногда человека и сидючи тащить приходится, а то и по лестницам вертикально. Не сподручно. Так дружок мой очень хвалил их. И удобные и в сложенном виде в сумку или скатку носить можно.

— Ну, и в чём придумка-то? Носилок у нас и своих достаточно, — Вяземский от нетерпения переступил на месте.

— А вот, глядите-ка! Ну-ка, любезный, — я шагнул к саням, сдёргивая рогожку, которой накрывался в дороге. Дюжий извозчик было шагнул мне помешать, но врач остановил его жестом, заинтересованно посматривая на мой спектакль. Я же развернул рогожку ромбом и указал на её центр, — будь так добр, ляг сюда на минутку, любезный, — извозчик недоумённо посмотрел сначала на меня, потом на Ивана Ильича.

— Давай-давай, не томи, уважаемый. Вишь, парень загорелся, — подбодрил его Вяземский. Мужик, отбросив кнут на сани, сначала встал, а затем и сел посреди рогожи.

— Ложитесь, любезный, будто бы раненый, во-о-от, вытягивайтесь во весь рост! Отлично, — здоровенный бородатый извозчик в толстом тулупе и сапогах смотрелся на рогоже несколько комично. Но я постарался сдержать смех и попросил его ухватить сложенными крест-накрест руками углы рогожи, — Иван Ильич, это, конечно, немного примитивно, но даже один санитар сможет на таких носилках волоком тащить раненого.

И что ещё важно, под огнём противника, — для демонстрации я сам лёг на живот и, ухватив свободный край рогожи, стал ползти, периодически подтягивая рогожу за край и упираясь ботинками в слежавшийся снег. Получилось не особенно красиво и ладно, но довольно эффектно.