Тень Миротворца

У него действительно осталось довольно много невостребованных небольших отрезков марли неплохого качества. Не той, к которой я привык работать в своём времени, а значительно лучше. Она соответствовала всем необходимым требованиям гигроскопичности и проницаемости для воздуха. После же нашего предложения приобрести у него парусину в необходимом мне количестве торговец и вовсе расстарался, послав одного из приказчиков к своему конкуренту за остатками марли. Этот пройдоха и здесь умудрился заработать свой процент.

Моей помощи в погрузке почти не понадобилось: всё сделали приказчики, свистнув в помощь пару расторопных мальчишек, из постоянно ошивавшихся на торговой площади ребятни. Я воспользовался свободным временем вполне продуктивно. Истребовав с одного из приказчиков пару изрядных кусков серой обёрточной бумаги, я, пользуясь вполне приличным портновским метром с сантиметровой и дюймовой разметкой, за двадцать минут сделал выкройки для бескаркасных носилок.

Оказалось, что специального магазина, где бы продавалось то, что в моём времени именуют бытовой техникой, здесь не было. Оно и понятно, коль большинство девайсов даже и в проекте не существует. Официальным представителем «Мануфактурной компании Зингер» в Златоусте оказалась…местная мадам, содержательница публичного дома. От новости, что сообщил нам один из приказчиков, я тихо охренел, а Ольга и вовсе залилась краской до самых ушей.

Я и Иван Ильич единодушно решили ехать к Нестеровой без сестры милосердия. Сама Ольга Евгеньевна вызвалась самостоятельно поехать за товарами в аптеку, тем более что заказ в ней был заранее оплачен через Сибирский торговый банк. Поэтому телеги разъехались на первом же перекрёстке. А мой с Вяземским путь лежал в гнездо местного разврата.

Добротный двухэтажный деревянный дом с каменной подклетью, больше походил изнутри на вполне приличную гостиницу средней руки, что не преминул отметить Иван Ильич, пока мы ожидали мадам Нестерову.

Пожилой, но довольно крепкий дядька, встретивший нас у входа вместе с мелодичными переливами дверного колокольчика, молча указал на подбитые бордовым бархатом вытертые кресла, расположенные в гостиной у стола орехового дерева.