Я представила со свистом летающие по гостиной столовые приборы и хрупкую фигурку хозяйки. Что если её поранит стеклом или ножом? От возникшего перед глазами ужасного видения мне стало дурно.
«Пусть уж будет со мной, что будет», — решила я, натягивая чулки и застёгивая на шее тёплую накидку. И всё же сердце сжималось не только от страха за тех, к кому я успела привязаться. Не только от того, что меня, возможно, отдадут в другой дом или поступят ещё суровее, отправив на казнь, и я никогда больше не увижу Мартейна и Адриану.
Нет. Мне было жаль прощаться с магией.
Я ещё не успела распробовать её, не успела к ней привыкнуть, но она уже проникла мне в самую душу. Словно прежде я жила только как отражение происходящего вокруг, как зеркало, в котором мелькали чужие яркие образы и жизни, а теперь у меня вдруг появилась своя собственная жизнь.
Да, я всё ещё была рабыней и не имела права распоряжаться собой, но дар будоражил мне кровь. Он заставлял меня думать, что я, пожалуй, на что-нибудь способна.
Я отчётливо понимала, почему рабам запрещено творить магию. Можно посадить на цепь человека, но скрытую в крови силу стихий так просто укротить не получится. Даже миралитовый ошейник, хотя и сдерживал дар, всё же не уберёг меня от побега на свободу. Я последовала неведомому порыву собственной души за одно только обещание снять ошейник. Что же теперь?..
— Я готова, господин, — сказала я, приближаясь к Мартейну.
Он задумчиво смотрел на раскрытые ладони, в которых трепетали язычки магического пламени.
Сколько раз я видела это заклинание, а всё никак не могла привыкнуть, что оно не обжигает пальцы стихийников.
— Готова ко всему? — уточнил он и дунул в огонь. Тот рассыпался пригоршней мерцающих искр.
— Да. — Я посмотрела ему в глаза.
Больше я не боялась смотреть в лица господ. В доме советника Фоули всё было не так, как у других.
— Ты стала смелой, Эли, — усмехнулся он и спрятал руки в карманы короткой мантии.
Мартейн заменил испачканную рубашку, но я разглядела на его носу и щеках маленькие чернильные пятнышки.
— У вас…
— Что у меня? — поднял бровь советник, наверное, ещё больше удивляясь моей храбрости.
— Чернила на лице, — пробормотала я.
— Это сущая ерунда в сравнении с пятнами на моей репутации, — фыркнул Мартейн и направился по дорожке в сторону сада. — Пошли!
Было уже темно и прохладно. Над островом медленно проплывали грузные серые тучи, застилая звёздное небо.
