В том, что дочь этого мерзавца дурна собой и имеет отвратительный характер, я даже не сомневалась. Я видела её мельком, когда она со свитой расфуфыренных фрейлин проходила мимо отдыхающих невольниц и довольно громко сказала, что по случаю торжества отец даже рабской скотине позволил не работать.
— Что ж, мне жаль, что советник Магистрата, прогрессивный в законах рабовладения, изображает полное пренебрежение к законам мироустройства. Стихийный дар, мой дорогой Тейн, сам себя не воспроизведёт. А у тебя, как я погляжу, не предвидится наследников.
Я затаила дыхание. Мне казалось, что Мартейн сейчас не выдержит и набросится с кулаками на главу Магистрата. Но госпожа Адриана что-то шепнула ему на ухо — и он сдержался.
— Прошу меня простить, нам с супругой нужно подышать свежим воздухом, — выдавил советник Фоули.
— Что ж, прощаю, прощаю, — снисходительно фыркнул Горм и направился к другим гостям.
— Я хочу уйти отсюда, Тейн, — тихо сказала Адриана, когда я вынырнула из-за дерева и подхватила её под руку.
— Если бы не ты, я бы его убил! — воскликнул советник, прижимая к себе жену.
— Не говори так, во всяком случае, не здесь, — поспешно пробормотала моя хозяйка. — Эли, с тобой всё хорошо?
— Со мной-то да, а вот на вас лица нет совсем. — Я погладила её по спине.
— Мы возвращаемся домой, — решил Мартейн. — Довольно с нас светских разговоров. Нужно было оставить тебя дома, несмотря ни на что, Ари. Запереть на магический ключ!
— Вот поэтому я и не хотела ни о чём рассказывать тебе, Тейн! — вспыхнула Адриана.
— Никаких «запереть», я не больна и не беспомощна. И мне всё равно, что болтают твои невоспитанные коллеги по Магистрату. Но я вижу, что ты сердишься, поэтому лучше будет уйти. Долг приличия ты уже исполнил.
Мы незаметно свернули на неосвещённую тропинку сада и направились к побережью. Осеннее море чуть волновалось гребешками седых волн. В чёрной воде плясали искорки отражённых звёзд и тонкий серп луны, плывущий над заливом Амари. Здесь было уже по-настоящему прохладно, и Мартейн заботливо закутал жену в тёплое одеяло, усадив на скамью парусника.
Я села рядом с хозяйкой, а последним на парусник вспрыгнул Хисс.
Не знаю, где его носило, но вид у змея был чрезвычайно довольный, а нос был перепачкан серебристой пыльцой. Смущённо отвернувшись, он утёрся, а потом помахал кому-то оставшемуся на берегу рукой. Мне показалось, что в прибрежных зарослях мелькнула стройная фигурка с белыми, как снег, волосами.
