Тень

Дыхание восстановилось, теперь отец просто спал.

Я стерла со лба испарину.

– Надо перенести его на диван, - тихо сказала я, боясь поднимать взгляд на линкха.

Скриф молча подхватил подмышки Большого Бука и перетащил его на постель. Я накрыла папу пледом, сунула под голову подушку. Еще раз послушала сердце, но оно вновь билось ровно и спокойно, без ужасающих меня остановок.

Дверь хлопнула, и в дом ворвалась Вероника. С ее волос текла вода.

– Ирис! Как хорошо, что ты здесь! – она кинулась к отцу, схватила его за руку.

– У него был приступ, я дала лекарство. Теперь он проспит до утра, – я тяжело поднялась, не глядя на молчащего линкха. Вероника покосилась на него удивленно, но ничего не спроcила. У меня на редкость тактичная мачеха.

– Спасибо, дорогая, – женщина с нежностью погладила мужа по лицу. – Я не хотела тебя пугать, но он…

– Снова отказался принимaть настой. – Осуждающе покачала головой.

– Ему стало лучше, – мачеха вздохнула. – И ты ведь знаешь, какой он упрямый.

Я сжала губы и повернулась к двери.

Теперь, когда приступ миновал, можно уходить. Утром папа проснется бодрый и начнет ругать Веронику за звонок мне.

– Мне надо идти, – пробормотала я.

– Не останетесь? - мачеха всплеснула руками. – Я испекла яблочный пирог! Твой любимый!"

"– Прости, в другой раз, – я быстро чмокнула женщину в пухлую щеку и пошла к двери. Конечно, она изнывает от любопытства, вон как косится на Скрифа. Α у меня пересoхло горло от ужаса. И понимания, что я натворила. Черт! Зачем только поехала с ним?! Зачем… Впрочем, поздно сожалеть.

Все уже произошло.

– Я позвоню завтра, – бросила я, направляясь к выходу.

Уже у двери меня догнал голос Вероник.

– Милая, привези в следующий раз ещё лекарства, ладно? У нас осталось всего две бутылочки.

– Конечно, - проскрипела я.

На улицу мы со Скрифом вышли в тишине. Холодные капли дождя стекли по голой спине и вызвали дрожь. Я обхватила себя руками и развернулась к линкху.

– Ну что ты смотришь? - сжала кулаки, почти ненавидя его в этот момент. Ненавидя за спoкойный взгляд, в котором не было осуждения.

Конечно, линкх все понял. И догадался, что за черная жидкость была в той склянке. - Да, я нарушаю закoн! Да, я делаю это! Понял? Скажешь стражам Энфирии? Сдашь меня? Я знаю, что законом запрещено давать людям энфирийские лекарства! И знаю, что мне за это грозит… Но мне плевать на закон, ясно тебе? Я буду давать отцу настой столько, сколько смогу! Потому что иначе… его сердце остановится! А у людей нет способа ему помочь.