Тень

Мышцы на руках напряглись, вздулись вены, потому что линкх удерживал себя надо мной, врезаясь в тело.

Я издала какой-то дикий, животный звук, не узнавая себя. И не желая даже задумываться об этом. Проклятое соглашение, чтоб меня разорвало! И ничего личного! Агрессивная сексуальность линкха зашкаливала, я теряла голову, глядя в это оскаленное лицo с серебристыми глазами. Он сжал руками мои связанные ладони, схватился за перекладину кровати, переплетая наши пальцы."

"– Контроль, чтоб его… – непонятно пробормотал линкх и мучительно застонал.

Не знаю, что там происходило с его контролем, но мой улетел в ближайшую галактику, оставив неразумную и дикую Ирис, стонущую и извивающуюся под линкхом. Кажется, как раз так, как он и хотел. Не имея возможности коснуться его ладонями, я трогала губами кожу Скрифа, пробовала на вкус егo низкие стоны, втягивала в рот его язык. Ощущения оказались такими яркими: тяжелое двигающееся тело, сплетенные пальцы, влажные языки, вибрирующие звуки желания… Каждое движение, пряный запах секса, смятая подо мной простынь… Мне казалось,что ещё никогда я не ощущала близость так ярко. Никакой вины, никаких сожалений. Никакого – завтра… Лишь этот момент – острый, как лезвие,темный, как бездна, сладкий, как пробуждение…

Его пульсация внутри совпала с моими спазмами оргазма. Это длилось долго, может, потому что Скриф продолжал двигаться даже тогда,когда я уже выла от наслаждения, сведя ноги на его бедрах.

Перекладина над головой треснула, не выдержав напора линкха.

Тяжелое тело рухнуло сверху, придавив меня к влажным прocтыням. Линкх дышал рывками. Я тоже. Сознание возвращалось лениво и медленно. Так что я сосредоточилась на трещинах потолка. Они оплели его паутиной времени и, кажется, увеличились в два раза от звуков нашей близости. Если этот дом когда-нибудь и видел страсть в самом ярком ее проявлении, то это была как раз она.

– Развяжи меня, – вот шестерня, я охрипла.

Линкх пошевелился, приподнялся и, протянув ладонь к хитрому узлу, дернул. Лента соскользнула с запястий. И в ту же минуту я влепила линкху пощечину.

– Не смей иметь мой мозг, понял? – зашипела я. – Не смей! Делай свое делo и не лезь в мою душу!

– Кажется, как раз этого ты и хотела, – он сузил посветлевшие глаза. К ним все еще не вернулась привычная мне лазурь. Проклятие, теперь я не смогу видеть старые зеркала и сеpебряные медальоны.