Тень у порога

«Знать бы только, действительно ли он – Поэт, а Вадим – Черный Колдун. И если так, то кто из оставшихся двоих моя истинная любовь, Воин, а кто – Климент, обреченный на предательство Девушки?»

– Не замечала, – с опозданием ответила я. – Скорее наоборот.

– Максимильян Эдмундович, к вам посетитель, – услышали мы голос Лионеллы из-за двери.

«Так рано», – подумала я и нахмурилась.

– Поспи, Димка раньше десяти не проснется.

Я действительно быстро заснула. На этот раз обошлось без сновидений. Либо, пробудившись, я не смогла их вспомнить.

Когда я открыла глаза, на улице было уже светло. Приняв душ, я спустилась в столовую. Поэт и Джокер пили кофе. Вскоре дверь в кухню бесшумно распахнулась и Лионелла вынесла завтрак. Максимильян к еде не притронулся. Скорее всего, успел позавтракать раньше. Он, в отличие от Димки, не имел привычки подолгу спать.

Впрочем, как оказалось, Поэт ночью времени даром не терял.

– Навел справки по поводу совпадения отчеств двух соседок.

– Ты сказал «уже»…

– Была сестра, Мария, но она умерла.

– Старшая?

– Нет, младше почти на восемь лет.

– Когда это случилось?

– В середине пятидесятых, кажется. Но Мария Матвеева совершенно точно мертва. Это не как исчезнувшая без следа мать Лили, которая внезапно может оказаться кем-нибудь из соседок.

– Кем же?

– Ну, по возрасту подходит Ольга, мама Ксюши, например.

– И какой резон ей прятаться столько лет, бросать дочь?

– Времена такие были, спасала свою жизнь как могла.

– А теперь ее старшая дочь живет с ней в соседнем подъезде и не подозревает, что мать жива-здорова? Ну нет, слишком много совпадений на один квадратный метр.

Я действительно отказывалась в это верить. Однако невольно начала примерять роль матери Лили и на Ольхову, хоть та и была моложе, и даже на Тимофееву, что было совсем уж абсурдно.

Убедившись, что мы с Поэтом закончили завтракать, что было весьма любезно со стороны Джокера, он заговорил:

– Итак, вскрытие подтвердило, что Тимофеева скончалась от потери крови. На ее теле около десятка ножевых ранений. Некоторые из них совершенно не опасные для жизни, но весьма болезненные, другие наоборот – глубокие и четкие."

"– Их наносили двое? – предположила я.

– Похоже на одну руку, просто разное усилие.

– Или намерение.