Тень за спиной

— Это из-за ее отца. И матери.

— Наверное. «Ты посмотри, что эта любовь с тобой творит, — говорила она. — Только посмотри. Твоя жизнь оказывается в чьих-то руках. В любую минуту, — тут она вот так обычно щелкала пальцами, — кто-то может взять и полностью перевернуть твою жизнь. Или вовсе отобрать ее. И ты уже никогда не получишь ее обратно, ты больше не принадлежишь себе — из-за любви».

Глаза Люси смотрели в никуда, голос становился все тише и тише. Голос Ашлин, быстрый и настойчивый, уступал место ее собственному.

Она вспоминала. В это мгновение мне захотелось кивнуть ей — но не Люси, а Ашлин. Так в переполненном помещении киваешь человеку, в котором узнал полицейского, или единственной там женщине, или тому, кто одет в твоем стиле. Неважно, нравимся мы друг другу или нет. Мы одной крови.

— А я думала, что именно это она и делает. Позволяет родителям забрать ее жизнь. Она хотела добровольно отказаться от любви из-за их поступков и решений. Но Аш отмахивалась — мол, я ничего не понимаю.

Что это ее и только ее решение. И она была права в том, что я ее не понимала, но зато прекрасно понимала, что идея затащить Джо в постель… Для Ашлин это было совсем не то же, что для большинства людей. Она считала, что секс может быть лишь с кем-то невероятным, потрясающим. Но именно от него она и отказывалась, отказываясь от любви. И приключение с Джо неизбежно становилось главным событием в ее жизни.

— Ладно, — сказала я. — Вы говорите, что она никогда не причинила бы никому вреда.

Но этот план неизбежно испортил бы жизнь жене Джо и его детям. Еще как испортил бы.

Люси снова повертела сигаретную пачку в руках.

— Да, знаю. И я ей говорила. Ровно такими же словами. Думала, они ее остановят.

— И почему не остановили?

— Я вовсе не хочу изобразить Аш святой, потому что она… умерла. Она действительно такой была. — Пачка закрутилась быстрее. Видно было, что слова даются Люси мучительно. — Да, она была одержима этой идеей, и все-таки я не верила, что она решится.

Но когда я ей это сказала, она лишь посмотрела на меня так, будто я говорила на китайском. Я до сих пор этого не понимаю.

Зато я понимала. Люси права. Ашлин мастерски затягивала людей в свои придуманные истории, она творила неумолимый поток, затягивавший их все глубже и глубже, тащивший к развязке, которая туманно маячила у нее в мозгу, воображаемым маяком помаргивала с далекого берега. Она так навострилась в этом, что в конце концов попалась сама.