Тень за троном

Мазепа ждал в хате, мирно попивая чаек с плюшками. Кухарка Ганна улыбалась гостю, но тоже как-то натянуто. Иван-то видел, а вот Мазепа то ли предпочел не замечать, то ли…

– Поздорову, батько Иван. – При виде хозяина Мазепа встал и поклонился. Уважительно.

– И тебе, Иван Степаныч, подобру. А с добром ли?

Желтые глаза Сирко впились в гостя двумя клинками.

– А тебе решать, батько…

В изложении Мазепы было так.

В Турции что-то, да назревает. И может так быть, что скоро опять придется кровавить клинки.

Иван согласно кивнул.

Да… Турция. Тот еще прыщ на ровном месте. Османская империя, чтоб ей! Но сильны, отрицать нельзя. Даже с султаном Сулейманом.

Его недавно из Вены выбили.

Это Иван тоже слышал. Знал. Как же, турки ее, почитай, три с лишним года удерживали. Сколько там народу полегло – подумать тошно, но хоть не своих, и то хлеб. Наконец туркам просто перекрыли все пути поступления провизии и боеприпасов и взяли измором.

Леопольд то ли торжествовал, то ли плакал.

А вот сюда – могут. Понимают, что есть чем поживиться…

Иван Сирко выслушал гетмана и молча кивнул.

– Государю отписывать надобно.

– И опять на пули турецкие идти?

– Так ведь за свою землю, не за чужую…

– За свою ли? Царь нас сюда посадил, царь и согнать может.

И будь на месте Ивана Сирко кто из его детей, тут бы разговору и конец. Молоды были, вспыльчивы. А вот старый характерник…

Невелик труд – выхватить шашку да рубануть от плеча до пояса. Это можно, это легко. Только и Мазепа не дурак, и его можно не положить, и сам здесь упадешь, и… главное-то иное! Неспроста ж он такие речи заводит! Ох неспроста.

– Может. Только и выбора у нас нет. На Сечи мы не жили – выживали, а тут хоть дети спокойно расти могут.

– А мы, казаки вольные, царю служим что те шавки! Только хвостом не виляем!

– Ты, Иван Степанович, мне не это говори. Что, другой царь есть? Коли дело сказать можешь – вот о том побеседуем. А коли нет выбора, так приходится и хвостом вилять, никуда не денешься. Разве что на живодерню.

Мазепа немного помялся, а потом, видя, что старый характерник не хватается за саблю, принялся излагать свою мысль. Очень осторожно, аккуратно, окольными путями.