Тень за троном

А кому – нельзя? Сам по себе такой умный Мазепа? Из грязи в князи? А ведь мог, мог…

Софья отчетливо помнила, что Петр наградил товарища орденом Иуды. Или собирался? Но уж точно не за добрые дела. Или вы хотите меня уверить, что человек прожил на свете семьдесят лет и только на восьмом десятке решился попробовать? А не предать ли нам Петра?

Если кто подлец – так он с самого начала. В школе такие дети вдохновенно закладывают одноклассников, потом в институте стучат в деканат, а в зрелом возрасте пишут операм. Опер велел про всех писать.

Мог. Хотя и сомнительно.

Мог ли Гуссейн-паша принять его во внимание?

Да то же самое. Может, и мог. Хотя… Сколько вторых мечтало стать первыми? И вообще, кто там до перестройки Ельцина знал? А поди ж ты, пр-резидент!

Так что шансы были. И не такие, как Мазепа, атаманами становились, а у этого конкретного нельзя отнять обаяния. Ну и связей, не без того.

– Что делать с этой тварью?

Алексей, как всегда, зрил в корень, пока сестра предавалась размышлениям.

– Позволим начать действовать и выловим всех. – Софья даже не сомневалась.

– А если не выловим?

– Будет плохо. Но и ждать предательства изо дня в день, из года в год? Слишком накладно и нервно.

– Может, прижухнут, если мы Мазепу приговорим с особой жестокостью?

Софья пожала плечами:

– Алеша, а ты уверен, что получится? Мне кажется, у нас против казачьей фантазия бедновата.

После недолгого обсуждения приняли именно Софьин вариант. А и верно, орден Иуды – это Петр от злобы и бессилия.

Так что и мучительная смерть не вариант.

Только длительная и кропотливая профилактическая работа, иначе никак. Главное – чтобы свои уцелели.

– Вечер добрый, батько атаман.

Мазепа кланялся, как и положено, а в глазах горело что-то такое… Торжество подлеца, как окрестил про себя этот свет Иван Сирко.

– И тебе не хворать. Почто пожаловал?

– Время, батько. Время.

И то верно, с первого разговора, почитай, месяца два прошло.

Ну… имелась у него одна версия. Кто сейчас распоряжается? Да именно что он! А Мазепа кто? Серая скотинка! Приказы отдавать Сирко будет, его, как предателя, и вспомнят. А Мазепа потом убьет его, займет место – и будет еще утирать лицемерную слезинку.

Иван-то знал, что не может. Он верил государю, знал Алексея Алексеевича лично, поэтому был уверен: его предателем и подлецом не посчитают.