Тень за троном

Но все еще возможно.

– У нее сложнее. Тесть при смерти, после него на трон должен сесть Фридрих Казимир, но это та еще пакость. Безмозглая, чванная и обожающая пьянки и гулянки.

– А ее муж какой в очереди?

– Опять ждет ребенка.

– Молодцы они с Михайлой.

– Да кто б спорил. Илона Зриньи, кстати, тоже в тягости.

– Все-таки молодец Текели!

Имре Текели за это время развернулся.

Как польский вассал, он укреплял границы, строил крепости, покупал оружие… И какая кому разница, что часть денег шла с Руси?

Помогать по доброте душевной Софье претило.

В этой жизни она бескорыстно помогать не будет. И появляются в Венгрии аристократы с подозрительно русскими именами, или просто часть венгров роднится с русскими, с поляками. А то ж!

Поможем по-братски. Но для того сначала породнимся!

Да, это не гарантия мира. Но лучше, чем ничего. И уж точно она не станет помогать чужим людям в ущерб своему народу.

– Кстати, опять денег просит.

– Не дадим, – отреагировал Алексей. – На свое не хватает.

– Да, скорее всего, не дадим. Я еще спрошу Ивана, но вряд ли он тоже что-то выкроит.

– Я думал, кстати, что он сейчас у тебя?

– Нет. К матери поехал. Внуков повез.

Феодосия хоть и смягчилась за последнее время, но Софья все равно предпочитала видеться с ней пореже. Лучше – по большим христианским праздникам. На Рождество и Пасху.

– А мне Георг отписал. В гости напрашивается.

– Ну так проси. Уля будет счастлива.

– Уже отписал. Пусть приезжает. Он хоть и шалопай, но человек хороший.

– Кстати – без жены.

– И это неплохо. Надо посмотреть, у тебя там никто из девочек не хочет?

Софья чуть улыбнулась.

Миром правят не деньги и не сила. Миром правит информация. В том веке или в этом – выиграют не большие батальоны, а те, у кого больше знаний.

Вот их мы и будем собирать. Из обмолвок, писем, оговорок, официальных документов… И из чужих постелей – в том числе! В политике ангелов не бывает.

Татьяна редко видела мужа таким расстроенным. Но сейчас Степан сидел, повесив голову, а в глазах стыла почти волчья тоска.

Женщина молча присела на пол у ног мужа, взяла за руку, стиснула – и не отпускала, пока наконец Степан не соизволил вынырнуть из болота своей тоски.

Старого казака царевна знала и уважала. И – побаивалась.

Было в нем нечто такое… хищное, звериное, безжалостное.