Тень за троном

Или просто – опасаться за свое сердце?

– Что-то не так с детьми?

– Ваше величество, я боюсь за них. Толпы осаждают мой дом. Пусть малышей сейчас там нет, но… это страшно. Люди кидаются грязью, кричат такое, что страшно повторить…

– Я пошлю войска, чтобы разогнать этих тварей.

– Гнев людской так просто не остудить, ваше величество. Они требуют маркизу де Монтеспан – и рано или поздно ее получат.

Людовик и сам это отлично знал. Но…

– Маркиза, вы понимаете, сколько значила для меня Атенаис.

Франсуаза не позволила себе улыбнуться, хотя отметила это важное «значила».

– Народ настроен к ней очень… холодно. Вы сами помните Лекюера…

Помнил ли Людовик? Да, он не забыл священника, который отказался дать мадам де Монтеспан отпущение грехов. Еще и высказался в весьма нелицеприятных выражениях. Конечно, Великолепная Атенаис бросилась жаловаться возлюбленному, священника строго наказали, а толку?

Как люди ее не любили, так и продолжали, а теперь вообще возненавидели.

– Я не могу отдать ее на расправу, маркиза.

– Но этого и не надо, ваше величество. Есть ведь решение, которое устроит все стороны? И я не верю, что вы, с вашим блестящим умом, до сих пор его не приняли. Хотя, конечно, это безумно тяжело. Я вам так сочувствую, сир, просто безумно…

Судя по бараньему взгляду короля, решения он в упор не видел. Но не признаваться же?

– Какое бы решение я ни принял, маркиза все равно будет мертва…

Хоть суди сам, хоть отдай святошам – результат один.

– Ваше величество, но «мертва» и «мертва для мира» – это все-таки вещи разные? И дети смогут ее навещать, и вы проявите свое милосердие. А монастырь можно выбрать… подходящий?

Франсуаза смотрела невинно. А до Людовика доходило.

И то верно, монахиня – уже не человек. И позором на ее детей это не ляжет! Не будет Атенаис, будет сестра… Мария, например. Где-нибудь в глуши, там, где птица лишний раз не пролетает? И на него уже позор не падет, он не станет закрывать королевским именем чернокнижницу.

Какая же умница Франсуаза. Не зря он ей детей доверил!

– Вы правы, маркиза. И монастырь уже выбран.

Франсуаза присела в реверансе.

– Я и не сомневаюсь в вашей мудрости, сир. Так я могу объяснить это детям? Что их мама, в ужасе от подозрений, решила очистить свое имя единственным возможным путем и уйти от мира, чтобы на них не пало пятно подозрений?

– Благодарю вас, сир! Вы так добры…

Людовик галантно распрощался с дамой и вернулся к делам.