Тень змея

Обычно это помещение отражает мысли Осириса, поэтому иногда он принимает облик нашей старой квартиры в Лос-Анджелесе, где наша семья провела самое счастливое время своей жизни. Но сейчас – вероятно, потому, что папа находился все-таки на службе, – зал был оформлен сугубо в египетском стиле. Вдоль стен круглого зала высились каменные колонны с резными узорами в виде цветков лотоса. Магические светильники отбрасывали на стены зеленые и голубые отблески. В центре помещались весы справедливости – две большие золотые чаши на железной стойке с перекладиной в форме буквы Т.

Возле весов стоял на коленях призрак мужчины в деловом костюме в тонкую полоску, который с нервным видом теребил в руках какой-то свиток, сбивчиво зачитывая написанный на нем текст. Я хорошо понимала причину его беспокойства: по обе стороны от него стояли два рослых демона с зеленой чешуйчатой кожей, головой кобры и угрожающего вида длинным копьем в руках, занесенным над головой призрака.

Папа восседал в дальнем конце зала на золоченом помосте.

Рядом с ним топтался какой-то синекожий египтянин – видимо, его помощник. Я всегда терялась, когда видела папу в Дуате, потому что он представал как будто двумя людьми сразу: на одном уровне он выглядел точно таким, каким был в жизни: красивый, мускулистый мужчина с шоколадного цвета кожей, бритой головой и аккуратно подстриженной бородкой, в элегантном шелковом костюме и темном пальто – ни дать ни взять преуспевающий бизнесмен, спешащий на частный самолет.

Но на более глубоком уровне реальности он представал передо мной как Осирис, бог мертвых, в наряде фараона – сандалиях, полотняной юбке и широком ожерелье из золота и кораллов на обнаженном торсе.

Кожа у него была синяя, как летнее небо, а на коленях лежали посох и цеп – символы власти египетских правителей.

И хотя видеть папу синим и к тому же в юбке было очень странно, я до того обрадовалась, что полностью забыла об идущем судебном процессе.

– Папа! – вскрикнула я и побежала к нему.

(Картер говорит, что я совсем сдурела, но ведь папа здесь царь, правда? То есть самый главный.

Почему же мне, его дочери, нельзя сказать ему «Привет»?)

Я была уже на полдороги к трону, когда демоны-охранники со змеиными головами преградили мне путь, сурово перекрестив копья.

– Все в порядке, – успокоил их папа, хотя сам выглядел слегка ошеломленным. – Пропустите ее.

Я ринулась в его объятия, не обращая внимания на свалившиеся на пол царские регалии.

Он крепко обнял меня и засмеялся от радости.