Тени белых ночей

Владимир чуть было не развернул машину, чтобы снова полететь в Новосиб, но потом посчитал, что возможно бедная девочка спит. Всего за три дня у неё жизнь изменилась кардинально. Как бы он хотел оградить её от всего плохого, что случилось Нежная, страстная, моя. Вспомнил как она кричала, откинув шею, волосы, которые шёлком разметались по подушке. И сидеть стало неудобно.

— Как выдержать разлуку, если он только уехал, а у него уже всё разрывается оттого, что её нет рядом.

Так, пытаясь думать только о том, как донести до отца, что Марина стала частью его жизни и он без неё уже не сможет, и она невиновата в том, что Борис споткнулся и упал, ударившись виском, он увидел, что машина подъезжает к шлагбауму, стоящему на въезде на закрытую территорию.

Проехав ещё немного, машина въехала в гостеприимно распахнувшиеся ворота и по длинной аллее, по обеим сторонам которой росли огромные тополя, поехала к дому"

"Дом Белозёрских располагался под Москвой в специальной охраняемой зоне, куда можно было попасть только по специальным пропускам.

Вокруг дома было сделано искусственное озеро. На самом деле это был огромный бассейн, часть его была стилизована под горную реку, впадающую в озеро. Бассейн окружали умело сделанные скалы, с которых низвергались водопады, а в озере при желании могли создаваться волны разной величины, в зависимости от настроения и желания хозяина.

Сегодня вода в искусственном озере стояла неподвижно, света в доме практически не было, отчего казалось, что он пустой.

Когда Владимир зашёл в дом, то первое, что он увидел, был большой портрет Бориса с чёрной траурной лентой.

Из темноты к Владимиру шагнул дворецкий и это было так неожиданно, что он вздрогнул.

— Александр Игнатович ждёт вас в кабинете, — тихим голосом, словно боясь потревожить эту тёмную тишину, — произнёс дворецкий

— А где бабул…Ольга Григорьевна? — спросил Владимир

— Ольга Григорьевна сильно расстроилась, приглашали врача, теперь спит, — ответил дворецкий и Владимиру стало стыдно.

Бабуля любила их обоих одинаково, она никогда не выделяла ни Бориса, ни Владимира. Конечно, для неё смерть Бориса стала ударом, но Владимир, погружённый в свои переживания, даже не позвонил бабуле, чтобы предупредить.

В кабинете отца ярко горел свет.