А я одна стою на берегу-у!
На всю территорию раздался искаженный хрипами голос популярной лет тридцать назад певицы. Кто-то врубил радиотрансляцию, и из динамиков, закрепленных на крыше здания, зазвучала эта самая песня.
– Машу рукой, а сердце замирает! И ничего поделать не могу!
Ловец буквально подпрыгнул на месте, взлетев в воздух на десятиметровую высоту. Растопырив в разные стороны щупальца, он стремился уловить источник звука, бьющий его словно кувалдой. Отраженные аккорды льющейся из динамиков музыки были везде, тварь ослепла.
Кто бы ни включил трансляцию, он дал нам всем время для маневра. Я успел прицелиться и выстрелить в брюхо Ловца, а обоз наконец-то смог выправиться и отъехать от комплекса на два десятка метров. Дорога шла под уклон, и фургонам удалось набрать приличную скорость. Тем временем Ловец вертелся на месте, испуская во все стороны убийственной силы звуковые импульсы. Разрыв гранаты застал его в тот миг, когда он, уже снижаясь, собирался обрушиться на крышу здания.
От встречного импульса тушу повело в сторону от крыши.
Испуская хриплые визги, тварь вдруг засветилась ослепительным белым светом, и воздух сотряс мощный хлопок, поднявший тучу пыли. Музыка вдруг осеклась, певица замолчала на полуслове. Теперь, кроме затихающего свиста непонятной природы, еще долгое время ничего не было слышно. Все это время я лежал в заросшей сухой травой придорожной канаве, наблюдая, как оседает пыль. Последствия непонятного воздействия, которое применял Ловец, постепенно стали сходить на нет.
Отерев пыль со смотровых линз маски, я вынул монокуляр и стал осматривать территорию впереди. КПП оказался цел, пакгаузы и главный корпус тоже стояли, но были сильно разрушены. У обоих пакгаузов снесло кровлю, а стены самого «Агропрома» пошли опасно широкими трещинами. Пройти на дорогу, ведущую к границам «белого шума», скорее всего, можно, только миновав сам комплекс. Сверни я с дороги сейчас, и неизвестно, куда выйду в итоге. Спрятав оптику и сменив полупустой магазин в автомате, я поднялся из канавы.
Жутко ныли суставы, в голове стоял легкий звон, а рот наполняла вязкая кровавая слюна. Короткими перебежками добравшись до угла главного здания, осмотрелся вокруг. Похоже, Ловец просто испугался устроенной ему ловушки и сбежал. Другого объяснения быть не могло, ведь труп таких размеров не заметить было бы непросто. Так, перебегая от укрытия к укрытию, я вышел к дыре, оставленной Ловцом в самом начале боя. Миновав сторожку, вышел на дорогу.
