Тени чёрного пламени

Люди именно такого сорта оставались на Кордоне дольше чем на пару недель. Нет, само собой, были еще журналюги, которые не рисковали углубляться в опасные районы и строчили свои опусы и репортажи в местной рыгаловке. Были еще опустившиеся старатели, побиравшиеся среди прогуливающих свой фарт артельщиков из тех, что поудачливее. Именно от таких вот опустившихся личностей журналюги, оплатив им выпивку, узнают о «страшных тайнах Зоны», после пересказывая обывателям всего мира пьяные бредни местных алконавтов. Самым известным похмельным менестрелем был Валера Гундос, пока не сгорел от паленой водки полгода назад.

Один московский писака отвалил этому ханыге приличные деньги за стандартный набор сказок и простенький артефакт «слезница». Эти кусочки непонятной субстанции выпадают после каждого прохода волны. Они светятся причудливым голубовато-синим светом, но и только. Валера наплел москвичу, что эта штука исполняет одно желание, если таскать «слезницу» в кармане и постоянно думать о предмете вожделений. На вырученные деньги Гундос справил себе новый комбез, а потом, как обычно, обмывал его недели три. Видимо, под конец удача ему изменила, организм не вынес издевательств над собой и сдался. Настоящие искатели Счастья уходили с Кордона при первой возможности и иначе как для того, чтобы сдать намытый хабар, больше туда не возвращались. Поэтому воинство у Серого было еще то. Сам же он был вещью в себе, как и все мы здесь. Опытный старатель, отличный вояка. Но дальше Кордона никто его не видел. Говорят, что была какая-то история, после которой он вышел к военному блокпосту один, без товарищей и совершенно безумный. Шифер потом вроде встал на место, но за пределы того самого брошенного КПП Серый больше не выходил. Зато он многому обучил тех, кто не стеснялся спросить, многим помог найти свой талант, свое место под нашим небом. Среди его выводка только волчата, матерых охотников за скальпами там не водилось.

Все это за доли мгновения пронеслось у меня в голове, поэтому я ответил иномирянке все тем же ровным голосом:

– Им бы польстило бы такое звание.

Нет, если все так, как ты говоришь, есть только мы… с тобой.

Последние слова невольно задержались на языке, мне было почти физически больно их выговорить и тем более осознать их смысл. Но иномирянка ничего не заметила, по крайней мере мне так показалось в тот момент.

– Это самоубийство!..

– Почти всегда так оно и есть. Где вторая группа?

Голос собеседницы снова дрожал от напряжения.