В качестве сторожки оставил одну «эфку», на короткий срок этого должно было хватить. Присоединив к автомату «тихарь» и проверив, как клинок двигается в наручных ножнах, я направился в сторону дороги. Двигаться пришлось рывками, чтобы случайно не привлечь внимание дозоров ополчения. Кроме того, вполне реален риск нарваться на старую растяжку, оставленную кем-то и благополучно забытую. Сколько раз именно на такой вот проржавевшей подлянке подрывались опытные старатели, забывшие, что не только они проходили этой дорогой, останавливались на ночевку вот на этой удобной поляне.
Но первое время мне относительно везло. К тому моменту, когда я добрался до обочины, на посту ополченцев происходила пересменка и на метнувшуюся через дорогу тень никто не обратил внимания. Мельком бросив взгляд на оборудованный на невысоком холме наблюдательный пункт, я оценил возможности тамошних сидельцев как неплохие. Полнопрофильные окопы с выложенным мешками со щебнем бруствером, врытая в землю бытовка для свободных от смены бойцов.
Три стрелковые ячейки под ручные пулеметы держат под контролем дорогу и фланги, а сам пост просматривается с вышки, оборудованной уже в деревне. С тыла такой блокпост обойти будет сложно, если наблюдатель в деревне не спит. Тревожным было то обстоятельство, что пулеметов у ребят Серого в этот раз не было вообще. Это подтверждало мои опасения, высказанные в разговоре с репликантом, бойцов среди ополченцев было не много. Да и вооружение оставляло желать лучшего. Судя по наблюдаемому в данный момент эпизоду, ополченцев самих нужно охранять.
Следующие метров двести пришлось ползти, огибая холмы и довольно сильные очаги радиоактивного загрязнения. Аномалий в Прикордонье не слишком много, тут они скорее исключение, нечто вроде достопримечательности. Как только маршрутизатор пискнул, сообщив о выходе на исходный рубеж, я поднялся и перебежками направился к одиноко стоящему дереву, возле которого начинался глубокий и длинный овраг, примыкавший к элеватору через полторы сотни шагов.
Ночь выдалась довольно светлой, поэтому прибор ночного видения я оставил в тайнике. От природы имея хорошее ночное зрение, различать предметы при рассеянном лунном свете сейчас получалось без особого труда. Это очень приятное ощущение: ты даже не видишь предметы, а чувствуешь их так, как не сможет ни один «ночник». Почти бесшумно ступая по мокрой траве, я достиг противоположной оконечности оврага довольно быстро, примерно за четверть часа.
