Тени чёрного пламени

Прошу от всех ребят, давай нашу, а?

Когда все слова уже сказаны и можно лишь заняться какими-то мелкими, ничего не значащими пустяками, душа требует чего-то теплого. И на помощь пришла песня из прошлой жизни, которую мы часто пели перед боевыми.

Немного подкрутив лады, я откашлялся и запел:

Нестройным хором последние строчки подхватили все, кроме не знающего текст старой боевой песни афганских времен Горана:

Глаза бойцов стали оживать, ритмичные строчки старой, как само военное ремесло, песни будоражили кровь.

И снова грянул уже уверенный, окрепший речитатив. Слова рокотали в тесной комнате, словно дробный стук сапог по растрескавшейся от жары таджикской земле.

С каждым новым куплетом уходило напряжение, легшее печатью на каждого из нас. Песня, сочиненная много лет назад, как бы сообщала нам, идущим в бой, отвагу певших ее до нас.

Снова грянул припев, подхваченный еще более дружно, слаженно. Сила тех, кто воевал так давно, что даже имена их стерлись из памяти поколений, гремела и звала за собой.

Свет в комнате мигнул, потом зажегся снова, но никто не обратил на это внимания. Даже Ксения и Горан стали подпевать, настолько заразителен ритм, энергия, вложенная в нехитрые строчки.

Боль, смерть и утрата – все это было там, в каждой строке. Казалось, что они несут вихрь чужих воспоминаний и образов, навсегда канувших в толще лет.

Сбацав лихой проигрыш, я прижал ладонью струны и, положив гитару на нижние нары за спиной, под одобрительные возгласы артельщиков принялся за еду.

Это неправильно, однако отчего-то проснулся зверский аппетит. Заряд уверенности, сообщенный песней, все еще не мог успокоиться, люди переговаривались между собой, напряжение ушло, его место занял спокойный боевой азарт. Все шло правильно, теперь я точно это знаю. Подождав, пока все немного успокоятся, приказал отдыхать. Впереди был еще поход в арсенал, нужно посмотреть, что могут предложить Алхимики.

Тяжелая бронированная дверь арсенала отворялась, медленно уезжая влево.

Тихо подвывали электромоторы, показывая, что не все в убежище Алхимиков настолько загадочно, есть и просто наши, привычные по ощущениям вещи. Сажа, встретивший нас только возле самого входа, сделав широкий приглашающий жест рукой, первым шагнул внутрь. Вновь зажглись лампы, упрятанные где-то высоко под потолком небольшого зала. Немного осмотревшись, я понял, что сюда наспех свозили все, на что профессора дали разрешение.