Тени чёрного пламени

– Я что, выпил всю заначку?! Да как оно?!

– Само собой, выпил. Как только пришли, выжрал все и ну по дому носиться, песни орать…

Буря эмоций сменялась на лице проводника: от недоумения и стыда до неподдельного горя. Я лишь похлопал Семена по плечу и, поднявшись, указал ему на выход:

– Ну, чего остальным-то сказать? Выходим или как?..

Сама идея убедить подвинувшегося умом человека в том, что сияние ему привиделось, это жестоко. Однако тут, в Зоне, у каждого есть свой талант. По тому, как мы шли до этого момента, я понял, что Семен на самом деле дороги не знает, он ее чувствует.

Страх, потрясение – все это нарушило хрупкий баланс его восприятия, и вот получите, распишитесь. Он сам хочет все забыть, вернуться к уже привычному чувству дороги, которая стала его смыслом жизни. Его Счастьем. Проводник вел людей, находил путь там, где его, может быть, и не было вовсе.

– А пока я бегал… пока я спал то есть… ничего странного не происходило?

– Сфинксы заглядывали на огонек, но это сейчас не актуально, их больше нет.

Ребята поохотились. Они дурные были, мы легко справились, ты даже не проснулся.

И снова лицо проводника исказилось в гримасе отчаянья. Я было испугался, что перегнул палку, но нет. Повод был теперь совсем иным.

– Ой, так растак! Ты знаешь, сколько за когти этих мохначей на Кордоне дают?! Я ж состояние проспал!.. Не… больше не пью на привале. Но, бля, же как так?!

Он решительно поднялся с матраса и, уже не глядя на меня, вышел из комнаты, гремя ботами по лестнице.

Оттуда я слышал его уверенный окрик:

– Стах, сука! Где мое ружье?! Выходим через полчаса, харе загорать!..

Выйти через полчаса не получилось, как бы ни подгоняли обозников воспрянувший духом Гуревич и терзаемый раскаяньем Семен. Мы с Анджеем помогали фельдшерице укладывать раненых, но девушка все время с нескрываемым удивлением поглядывала в мою строну. Примерно через час обоз вышел к границам аномалии, и я с сожалением снова вынужден был надеть шлем и маску. Затхлый резиновый привкус напомнил о том, что впереди еще несчитанные километры пути.

Но было некое подспудное чувство, что на обратном пути ничего хорошего нас тоже не ждет. Тайком от остальных я передал Гале бутылку со слитой у Семена старкой и занял привычное место в хвосте колонны. Радовало лишь то обстоятельство, что «банка» с ее гнетущей атмосферой и некстати нахлынувшими видениями остается позади.

Сутки или около того мы шли вперед, почти не останавливаясь.