Тени исчезают в Раю

Потому что, чтобы было, где жить и что есть, нужно очень много работать. Я просто устала… – Она допила вино и поставила бокал на песок. – Устала от одиночества. От работы с утра до ночи. Хочется чувствовать себя женщиной, как по галовизору. Чтобы появился кто-то сильный, кто решил бы за меня все проблемы…

– Я понимала, что принцы здесь меня не ждут. Но, знаешь, когда больше ничего не помогает, надеешься на чудо, – она повернула лицо к Алексу и грустно улыбнулась. – А чудо не произошло…

– Ну, по крайней мере, ты не сидишь в своей квартире за компьютером, – Алекс попытался найти что-то хорошее.

Он ведь тоже не принц. Что он может ей предложить? Квартиру, размером в гардеробную Майера, на планете, где приходится питаться безвкусной синтетической едой?

– Неужели здесь совсем нет никаких развлечений? – попытался он переключить тему.

– Ну, почему же. Есть. – Лола сняла бесполезную теперь панаму, встряхнула головой, и вечерний бриз взвил ее волосы. – Здесь отличные СПА. Могу посоветовать Саманту, если вдруг захочешь заняться лицом.

– Что у меня не так с лицом? – напрягся Коллингейм.

– Это была шутка. Сарказм.

– А вот массаж рекомендую. Я завтра заканчиваю курс у Мисима-сана. Если успеешь, запишись. Почувствуешь себя, как вновь рожденным. Из активного отдыха народ развлекается дайвингом и сёрфингом. Но, как сказал мне инструктор, люди делятся на тех, кто по доске идет, кто на ней стоит, и кто на ней живет.

Коллингейм не понял смысла великого, должно быть, изречения.

– Считается, что у пиратов Древней Геи был такой способ казни: преступника связывали, завязывали ему глаза и заставляли идти по доске, которая вела в море.

Женщина зевнула, прикрыв рот ладошкой.

– И всё. Короче, «прогулка по доске» – это про меня. Как ни старайся, всё равно утонешь.

Она развела руками, и раздался негромкий стук. Лола испуганно подняла с песка упавший бокал. Опять, словно из ниоткуда, выскочил разносчик.

– Извините, – произнесла ясонянка растерянно, протягивая ему посудину.

– Это вы простите, – сверкнул белыми зубами работник отеля и предложил ей новые бокалы.

– Нет, спасибо, мне хватит, – она еще раз зевнула.

Разносчик обратился к Алексу. Тот тоже отказался. Приведение в белой, как и рубашка, чалме, поклонилось и убежало к другим отдыхающим.

– Я, пожалуй, пойду, – собеседница поднялась, отряхивая песок с длинного, почти до пят, платья. Ее слегка пошатывало.

– Я провожу, – предложил Коллингейм.