Тени исчезают в Раю

Пляжи, пальмы, шикарные отели и рядом не стояли с этим тихим домиком с маленьким отпадным водопадиком. Здесь, именно здесь был отдых. Покой и умиротворение.

Алекс поставил пиалу на стол и почтительно поклонился верхней частью корпуса.

– Кэндзабуро Мисима, – представился дедок.

– Алекзандер Коллингейм, – ответил ему детектив.

– Разоблачайся, самурай, – массажист указал Алексу в сторону расстеленной простыни.

– Почему вы называете меня «самураем»? – спросил детектив, осторожно вставая с пяток – ноги слегка затекли.

– У тебя тело воина, – ровно ответил массажист. – Взгляд воина. Как ты зарабатываешь на жизнь?

– Секьюрити, – с честным видом сорвал Алекс.

Если Чжан Ли может соврать про свое имя, то Алекс Коллингейм – про свою профессию. Вообще-то он планировал представиться лоховатым охранником, у которого мозг переродился в мускулы, а в пустоте черепа разрослась лобная кость. Но под проницательным взглядом лже-джапаниза Алекс робел, как подросток перед директором школы, поэтому врать старался правдоподобно.

– И работа самурая – охранять своего даймё.

Что такое «даймё», детектив не знал, но по смыслу было нетрудно догадаться. Коллингейм снял футболку и шорты и повесил их на крючки, прикрепленные к стене. Оставшись в одних плавках, он сел на простынь.

– На живот, пожалуйста, – попросил массажист, и Алекс улегся.

«Подушка» была не просто в цвет дерева, она была из дерева. Грудь и бедренные кости выразили недовольство жесткостью ложа. Массажист твердыми пальчиками стал ощупывать пациента.

Местами болезненно. Коллингейм тяжело вздохнул.

– Вы, Алекс, много времени проводите сидя, – сурово сказал Мисима-Чжан, и детектив напрягся в ожидании разоблачения. – Вам необходимо спать на твердом, чтобы дать возможность позвоночнику восстановиться.

Разговоры о работе в данный момент не способствовали душевному равновесию, поэтому Коллингейм постарался перевести тему.

– Мисима-сан, – начал он, – у вас удивительный дом. И сад. Наверное, непросто было создать такое?

Алекс не относил себя к романтичным особам.

Наоборот. А уж поэтичным юношей он не был даже в те времена, когда был юношей. Но почему-то при словах лже-Мисимы словно увидел себя на Гедеоне, где среди небоскребов нет места не то что жизни, даже сухому листу.

Пока детектив предавался философии, массажист поднялся, подошел к стене и вернулся. И Коллингейм ощутил на лопатках масленое касание. Руки массажиста заскользили по спине.