Тени исчезают в Раю

Твердые пальцы находили какие-то болезненные точки, но вместе с болью проходила скованность в теле.

– Как здорово, что Лола посоветовала мне вас, – произнес Алекс, пока еще был в силах что-то говорить, потому что апатия и блаженство накатывали на него бархатистыми волнами.

– Она вам уступила свое время? – удивился Мисима.

– Не, честно говоря, не очень понимаю, что произошло, но я вчера случайно с ней познакомился, мы договорились встретиться, а сегодня я узнал, что она утром куда-то скоропостижно уехала.

– Возможно, она нашла свой икигай, – предположил массажист, не отрываясь от работы.

– Видимо, «икигай», который Лола нашла, разбудил в ней утром желание не только проснуться, но и в кратчайшие сроки покинуть Парадиз, – сообщил Алекс.

Алекс задумался. Но бархатные волны, одна за другой, разбивали мысли на море брызг. Он проснулся от легкого похлопывания по плечу. Коллингейм сел. Улыбающийся Мисима протянул детективу пиалу с холодной водой. Он глотнул. В голове, как и во всем теле, была легкость. Ему следовало подумать.

Хорошо подумать. Сполоснуться в море, закрыться в номере и подумать.

Когда Коллингейм покинул дом, на улице посвежело. Или правильнее было выразиться «на дворе»? Или «в саду»? Собственно, это было некритично, потому что посвежело везде: и на улице, и во дворе, и в саду, и на пляже. Прохладный ветерок гонял по дорожкам змейки из песка. В синем небе белели длинные, изящно-прозрачные перья облаков, обещая смену погоды. Когда переодевшийся детектив вышел к морю, горизонт темнел тучами.

Пока далекими, но комм уже обновил прогноз погоды, уведомляя отдыхающих о приближении циклона. Дожди ожидались недолгие – от силы на пару дней. Но тропические. Закат по метеоусловиям отменялся. Зато теперь ничто не могло помешать детективу погрузиться в материалы дела.

Себастьян уже прислал файлы. С Алекс начал с первого, по порядку. В целях конспирации (паранойя, подхваченная половым путем от Тайни в прошлую встречу, стремительно прогрессировала) детектив надел гарнитуру. Коллингейм привык использовать ее в бою.

Галозапись, которая проецировалась прямо перед глазом, немного сбивала. Казалось, что детектив одновременно и в номере, и в незнакомом кабинете. То, что запись делалась точно такой же гарнитурой, ощущения только усугубляло.

Алекс видел перед собой девушку лет двадцати пяти. Или старше. Но дерзкая ассиметричная стрижка, разноцветные перья волос, радужные тоннели в ушах, татуировка на шее и беззаботная улыбка во весь рот ее молодили.