Тени южных скал

 — Придется разделиться по группам, всем вместе отступать опасно. Две группы направятся через северную дорогу к ручью, по пути будут оставлять ложные метки. Это отвлечет эсэсовцев, собьет со следа. Одна группа — с ранеными: у нас три человека неходячие. Такого далекого пути они не одолеют — их с сопровождающими отправляем поближе к деревне. Организуют убежище неподалеку от поселка Кичмай, там есть проверенный человек. Местная знахарка, примет у себя больных. Остальные разными маршрутами выдвигаются к заимке. У каждой группы свой командир, вы — в отряде Алеси Зелениной.

К завтрашнему утру все члены отряда окажутся в конечном пункте назначения.

— Хорошо, что решили разделиться, — согласился Шубин. — Эсэсовцы будут прочесывать всю местность в поисках отряда, а разные маршруты собьют их с толку.

Он с любопытством рассматривал партизан. Привыкший ходить на вылазки с небольшим количеством соратников, сейчас разведчик был поражен, как много народу было заперто в подвале. Больше ста человек заполнили полянку перед винокурней.

Под зычный голос Владимира Зеленина они делились на группы и уходили в лес. Действовали быстро. Раненым соорудили носилки, и десять человек исчезли с ними в темноте леса. Постепенно пятачок у входа во взломанную тюрьму опустел. Последней из Серогусинки уходила группа Алеси. Партизаны спешили со всех ног: их догонял рассвет. Солнечный свет разогнал темноту над верхушками деревьев, потом спустился и запрыгал солнечными пятнами под ногами бойцов отряда.

Шубин шел с трудом: ныло всё тело; ноги, казалось, были одеты в пудовые сапоги.

Саднила рана на плече, гудела голова, но он упрямо шагал в цепочке людей. Все сейчас устали, едва двигаются, но быстрый переход — возможность спастись. Впереди него шла Лиза, бледная как полотно. По девушке было видно, что каждый шаг дается ей с трудом: от усталости ее качало из стороны в сторону. Шубин нагнал ее и подставил руку:

— Обопрись — немного легче станет.

Она посмотрела на него воспаленными красными глазами и вдруг шепотом призналась:

— Товарищ разведчик, мне так тошно от этого фрица, которого я по голове огрела.

Я ж понимаю, фашист он, зверь, такой же, как Марлен, гадина и сволочь. А так мне тяжко, что умер он из-за меня. Всё внутри аж выворачивает, перед глазами голова его стоит с раной.

Глеб молча похлопал ее по руке — что тут скажешь. Не было даже у такого опытного разведчика, как он, слов, чтобы утешить девушку. Поэтому он прошептал то, что пришло в голову:

— Ничего, не думай об этом.