Онлайн-библиотека книг
Грех так говорить. Великий грех.
– Что случилось, Михаил Романович? Или просто пьяная истерика?
– Врешь, репортер, – Есенин схватил Леонидова за лацкан пиджака. – Врешь. Это не пьянь. Это черная муть надвинулась на нас. Представь себе – мы с Толей Мариенгофом в нашей книжной лавке торговали. Народу не было, и мы…
Книжная лавка
…За прилавком на столе, покрытом вытертой клеенкой, на керосине поспевал чайник. Стояли стаканы в подстаканниках, на тарелке горкой были насыпаны прянике и пиленый сахар.
Магазин завален книгами.
Они стояли на полках.
Лежали стопками на полу.
Теснились на прилавке.
Чайник загудел, закипая.
Есенин бросил в заварочный чайник несколько щепоток чая.
Залил кипятком.
– Сейчас мы с тобой, Толя, чайку попьем. Чай – это здорово. От него голова светлеет, не то, что от водки.
– А ты не пей, Сережа.
– Каждое утро просыпаюсь, гляжу в окно. Крыши белые, деревца под снегом, сразу Константиново вспоминаю. И писать хочется, а ханку эту проклятущую ненавижу.
– Сережа, – Марингоф откусил кусок пряника, – соберись давай я тебя к врачу отведу.
Есенин стукнул ладонью по стопке книг.
– Я был у врача, ты помнишь. Нет, я сам, сам осилю гадость эту.
Звякнул колокольчик над дверью."
"В лавку спустился человек в модном пальто с шалевым воротником и меховой шапке-пирожок, в заграничных ботинках на толстой подошве.
– Здравствуйте, офени, – приятным низким голосом поздоровался он.
– Офени. И впрямь мы с тобой, Толя, офени. Я помню, как они к нам в деревню проиходили. На шее лоток с книгами.
– Вы что-то хотите приобрести? – спросил Марингоф.
– Хочу. Я бы весь магазин ваш скупил, только книги все не поместятся… Поэтому… куплю вашу «Магдалину» и любой сборник Есенина. Только Вы мне его подпишите.
– Кому писать?
– Без имени, просто «на добрую память». И Вы, Сергей Александрович, не откажите.
Модный покупатель взял надписанные книги, посмотрел.
– Спасибо. А нет ли у вас последнего романа покойного беллетриста Арнаутова «Пламя под колпаком»?
– Повезло Вам, – Мариенгоф достал с полки книгу.
– Прошу.
– А Вашего дружка Леонидова?
– Есть новые «В стане батьки Махно», «Кронштадт».
– Вот я их и возьму. Прочту внимательно, а то мы в «Домино» говорили вам, что Кронштадтский мятеж – трагедия России. А вы поддакивали.
– Кто Вы такой, – возмутился Мариенгоф, – как Вы смеете?
– Смею. Ох, как смею. А Вам, Анатолий Борисович, не советую выписывать статьи Троцкого о революции и литературе.
